— Дим, не надо просто. Ок?
— Понял.
— О, смотрю, все в полном сборе, — приветствовал Паштет.
— А ты чего опаздуна включил?
— Две минуты, Димон, не запаривай, а?
— Две минуты, это до хэ для тех, кто участвует в покатухах.
— Ладно, пошли.
И мы двинули на трек к дяде Боре. Дядя Боря был офигенным чуваком. Он являлся кем-то типа негласного управляющего трека, и решал для кого и насколько будет тут открыто и за какие богатства. С ним всегда было легко договориться, разумеется за какую-то копеечку.
— Здрасьте, дядь Борь!
— О здравствуйте, здравствуйте, молодежь. Ну что, все в сборе?
— Ага.
— Тогда заезжайте. У вас два часа.
Они двинулись к своим машинам. Стас обожал гонять по треку. Вдавливая педаль в пол до отказа, набирая нереальную скорость, он мог думать только о дороге, поворотах, все мысли вылетали из башки, лучшего пожелать себе не мог, ловя кайф от этого состояния. Адреналин хлещет, голова работает на полную катушку, ощущение свободы везде — в мыслях, в душе, в сознании.
Пришел к финишу.
— Неплохо, — сказал Паштет, смотря на секундомер.
— Так себе, — прокомментировал Стас, взглянув на время. — Слушай надо проверить ходовую, машину ведет направо. «Тяга» наверное виновата.
— Ок, сейчас здесь закончим и в гараж, тем более, сегодня Вадик должен свою «красотку» пригнать.
— Принято, — отогнал машину и уселся рядом с Димоном, Паша выехал на старт.
Еще через полтора часа они ехали в гараж устранять недочеты в машинах и принимать «красотку» Вадика.
В таких нехитрых делах прошли все выходные. Лене Стас так и не ответил, а той хватило ума не звонить. Только одна женщина сейчас волновала Горского. Только она поселилась у него в голове и отказывалась оттуда уходить, только она не оставляла его ни на минуту, засыпала с ним и просыпалась. Только она одна. Он гонял один и тот же вопрос: «Что со всем этим теперь делать?» Одно знал точно, сделать вид, что ничего не было он не сможет. Один взгляд на нее и его потряхивает. А ему еще целый год с ней сталкиваться. И как? Как он будет делать вид, что ничего не произошло? Да он и не хотел делать этот самый вид. Стас хотел продолжения, хотел этого больше, чем чего-либо в последнее время. Вполне возможно это продолжение будет только на одну ночь, а потом отпустит. Пусть так, даже лучше так. Но он должен получить эту ночь! Надо поговорить с ней. Может быть, она испытывает не меньшее желание, чем он? Так зачем противиться? Решено: в понедельник они все обсудят, все же взрослые люди, как-никак.
Он видел как она шла к универу, ее плечи напряженные, ее взгляд опущенный. Он сидел рядом в машине и наблюдал. Специально приехал пораньше. Думал, если она пойдет раньше, он сможет ее перехватить и поговорить. Но она пришла незадолго до начала пар. Уже подтянулось много народа. Что ж, придется подождать. Наблюдал как она зашла внутрь, вышел из машины и направился следом. Его перехватила Ленка.
— Стас, куда пропал? — как-будто ничего не произошло, улыбаясь, спросила девушка. Как-будто ни он ее вечером в пятницу высадил около дома и уехал. Будто не он не ответил на ее сообщение.
Но сейчас не время и не место. Позже. С ней он разберется позже. Не надо было с ней начинать мутить полтора года назад. Не хотел, но решил, хочет девчонка — почему нет? Так, на пару раз, но эти пару раз затянулись на полтора года. Он не считал ее своей девушкой. Она же считала его своим парнем, ну, а Стасу было удобно. Встретит кого-нибудь стоящего и объяснит все Лене. И вот, по ходу, такой момент настал. Да, это было эгоистично, не правильно, низко, но он и не обещал ничего и никому.
— Дела были, — коротко бросил и, не останавливаясь, двинулся дальше.
Лена молча шла рядом. По пути встретили Димона и Паштета и все вместе за несколько минут до начала лекции ввалились в аудиторию.
— Доброе утро, — бросил Стас, стараясь не смотреть на нее вот так вот близко. Боялся залипнуть и выдать себя, ее. Нельзя.
Но решить — это одно, а сделать — другое. Во время лекции Горский ничего не мог с собой поделать, и к тому же правильно смотреть на педагога, когда он ведет предмет, разве не так?
Он не сводил с нее глаз, видел, как она старается не смотреть на последний ряд, пытался уловить каждое ее движение, каждый жест, который бы дал ему хоть какую-то подсказку. Понимал, что она сосредоточена сейчас только на материале, но все равно продолжал выискивать глазами то, скрытое. Видел — нервничает, больше, чем обычно. Это не плохо. Потом она внезапно посмотрела прямо на него и запнулась на долю секунды, а ему этого было достаточно. Еле дождался окончания пары.