Мои глаза не отрывались от задницы Грэма. Она потрясающе выглядела в этих джинсах. У меня чесались руки сжать ее. Интересно, как бы он на это отреагировал?
Приглушенные голоса гостей на заднем плане совсем смолкли, когда мы вошли в тихую заднюю комнату. У меня сбилось дыхание, когда Грэм медленно стащил рубашку через голову, взъерошив волосы. Я впервые воочию увидела его мускулистую грудь. Красота его тела превзошла мое воображение. Было ясно, что он много тренировался. Я не могла отвести взгляд от его «кубиков». Кожа у Грэма была очень гладкой и загорелой. В этом было все, что я представляла, и даже больше. У меня защипало ладони от отчаянного желания прикоснуться к его коже. Мои глаза побежали дальше по тонкой счастливой тропинке волос, уходившей в джинсы. Потом мой взгляд вернулся к его груди и остановился на татуировке на левой стороне его торса. Я прищурилась и разглядела имя, написанное курсивом: Женевьева. У меня упало сердце. Проглотив ревность, я намеренно отказалась от вопроса, ответ на который мне до смерти хотелось узнать.
«Кто, черт подери, эта Женевьева?»
Я почувствовала, как запылали мои уши. Хуже тревоги по поводу того, что Грэм обыкновенный бабник, была возможность существования женщины, которая действительно что-то для него значила. Значила достаточно, раз он решился навсегда поставить на своем теле клеймо с ее именем.
Тиг посмотрел на меня, почувствовав мой дискомфорт, потом повернулся к Грэму:
– Кто такая Женевьева?
Тот посмотрел на меня, потом ответил:
– Моя бывшая девушка. Как я уже сказал, татуировка была ошибкой. – В выражении его лица не было юмора, и от этого мне еще сильнее захотелось узнать, что произошло между ним и этой женщиной.
Тиг взял альбом с различными рисунками, детали которых могли бы замаскировать имя. Грэм выбрал сложный племенной дизайн.
Я стояла и завороженно слушала звук иглы. Напряжение в воздухе было настолько плотным, что Грэм время от времени оборачивался и смотрел на меня. Ти-гу удалось забить имя краской и оттенками настолько, что, в конце концов, стало казаться, будто его никогда там не было. Новая татуха выглядела в высшей степени сексуально на оливковой коже Грэма. Честно говоря, мне захотелось пробежаться по ней языком.
Тиг закрыл татуировку прозрачным пластырем и дал инструкции, как ухаживать за ней. Потом Грэм снова надел рубашку.
– Спасибо, приятель. Сколько я тебе должен?
Тиг развел руками.
– Ничего. Это за счет заведения.
– Я настаиваю.
– Просто позаботься о моей девочке. Больше мне от тебя ничего не нужно. Ничегошеньки.
Грэм посмотрел на меня.
– Я могу это сделать. – Он положил руку мне на поясницу и повел обратно в главный зал.
– Принести тебе выпить? – спросил он.
– Давай. Я выпью немного пунша.
Грэм вернулся с двумя стаканами пряного напитка, и мы оба быстро осушили их. Капли красной жидкости упали мне в декольте. Прежде чем я успела их вытереть, длинный палец Грэма провел линию вверх посередине моей груди.
– Грязнуля, – укорил он меня и слизнул пунш со своего указательного пальца.
Одного этого прикосновения мне почти хватило. Меня невероятно влекло к нему, но никогда я не желала его так отчаянно, как в этот вечер. Повседневная одежда, очки, то, как он смотрел на меня, его вид без рубашки… Это был перебор. Но сильнее всего меня сводила с ума непроходящая ревность к этой Женевьеве. Чуждое и бесконтрольное чувство собственницы нахлынуло на меня. Моя реакция заставила меня очнуться. Я уже слишком глубоко погрузилась, мне обязательно причинят боль. Осознание этого плюс капелька рома, и вы получите разгоряченную развалину.
– Ты сегодня очень задумчива, Сорайя. Расскажи мне, что у тебя на уме.
Мое тело начало тонуть в горячей волне. Никогда в жизни я не реагировала на мужчину подобным образом. Ни разу я не испытывала такой страх и такое желание одновременно. И ревность никогда не поднимала свою уродливую голову. Я не хотела, чтобы Грэм это почувствовал. Мне нужно было остыть.
– Я сейчас вернусь, – сказала я ему и ушла в глубину салона. Но я не успела далеко уйти. Твердая рука легла мне на талию. Грэм втолкнул меня в офис Тига, закрыл дверь и прижал меня к ней, положив руки по обе стороны от меня.
– Думаешь, тебе одной хреново из-за того, что тут происходит? – проворчал Грэм.
Я стояла молча, пытаясь выровнять дыхание.
Свет не горел, и он не сделал попытки его включить. В темноте офиса я почти ничего не видела. Я только чувствовала его грудь у моей груди и его дыхание на моих губах, когда он сказал: