– Я ничего не обыскивала.
Грэм поднял бровь.
– Я ничего такого не делала.
– Получается, что это я сам оставил ящик открытым сегодня утром?
Я сложила руки на груди.
– Думаю, да.
Он хмыкнул, подошел к тумбочке и закрыл ящик.
– Раз уж это я оставил его открытым, а ты не совала нос, куда тебя не просят, то тогда тебе, вероятно, не хочется узнать, что лежит в мешочке.
– Ни в малейшей степени.
– Жаль.
– Почему? Что такого в этом мешке?
– Поцелуй меня.
– И тогда ты мне скажешь, что в мешочке?
Он обнял меня за талию.
– Я покажу тебе, что в нем. А пока поздоровайся со мной как следует.
Я округлила глаза, как будто ничего подобного мне не хотелось сделать каждый раз, когда я смотрела на его невероятно красивое лицо. Потом я запечатлела целомудренный поцелуй на его губах. Но прежде чем я успела отстраниться, Грэм ухватил рукой прядь моих волос и не отпускал меня до тех пор, пока не поцеловал по-настоящему.
– Никогда бы не принял тебя за любительницу совать нос туда, куда не следует, – прошептал он у моих губ.
Я откинула голову и посмотрела на него.
– Обычно я так не поступаю. Но я никак не могу понять тебя.
– Что во мне понимать?
– Комедии или фильмы о Гражданской войне? Один человек редко держит в доме и то, и другое.
На лице Грэма появилось удивление.
– Мне нравятся оба жанра.
– А как насчет трех пакетов молока «Несквик»? Клубничного, кстати.
– Я его люблю.
– Это очевидно.
– И Блэки тоже.
ДВи Киланд, Пенелопа Уорд д – Ты даешь собаке напиток кролика Квики?
– Да.
– Вот именно… У мистера Большого Хрена не может быть милой маленькой собачки, и он точно не делится с ней клубничным молоком.
– А, может быть, я вовсе не мистер Большой Хрен, которым ты меня считаешь. – Он опустил мою руку к своей ширинке. – Может быть, у меня просто большой хрен, но я вовсе не мудак, которым ты меня считаешь.
– Как зовут твою секретаршу?
– Элейн.
– Ее имя Элиза. Она сказала тебе об этом сегодня утром. Я при этом была.
– Я много работаю. Трудно найти хорошего секретаря, который продержится долго.
– Особенно если ты ведешь себя как мудак.
– Может быть, я такой и есть. Но не по отношению к тебе, правда?
Я вздохнула.
– Так что же все-таки лежит в мешочке?
– Вдруг я скажу тебе, что там веревка, потому что хотел тебя связать?
Я на мгновение задумалась, потом пожала плечами:
– Думаю, я могла бы пойти на это.
Грэм разочарованно выдохнул:
– Черт! Мне следовало купить веревку.
– Для этого тебе пришлось бы отправиться в хозяйственный магазин. Полагаю, что ты не из тех парней, кто любит все делать своими руками, поэтому ты даже не знаешь, где такой магазин находится.
– А как насчет намордника из секс-шопа, которые не позволяют тебе разговаривать? Что скажешь, если в мешочке он, мисс длинный язык?
– Ты о кляпе?
– Быстро же ты сообразила, о чем идет речь.
Я приблизила губы к уху Грэма и прошептала:
– У меня тоже есть «Гольф-клуб», «Счастливчик Гилмор» и «Телеведущий». Но скучным фильмам о Гражданской войне я предпочитаю ленты в другом жанре.
Он застонал.
– Ты хочешь мне сказать, что у тебя запасы порно?
– Может быть.
– Ты не могла бы быть совершеннее, даже если бы я создал тебя сам.
– Мне казалось, тебе не нравится, когда я умничаю?
– Зато мне нравится твой рот, у меня от него стоит, и позже я собираюсь трахнуть этот рот. Ты права, я понятия не имею, где находится хозяйственный магазин. Но я очень сообразительный и не сомневаюсь, что найду чем привязать твои руки и ноги, когда я возьмусь за дело.
Он только дразнил меня, но, слушая его слова о том, как он будет меня привязывать, я почувствовала возбуждение, и Грэм увидел это по моему лицу.
– Черт побери, Сорайя…
– Да, я согласна.
Ему только это и требовалось. Лишь несколько часов спустя я наконец выяснила, что лежало в бархатном мешке. Это было нижнее белье, которое он купил для меня в «Бергдорфе» в тот день, когда приобрел зеленое платье для званого вечера. В эту ночь мне так и не удалось его надеть, но я заставила Грэма пообещать, что к следующему «обыску» в ящике его прикроватного столика появится больше интересных вещей.
На другое утро я проснулась от того, что полностью одетый Грэм гладил меня по щеке. Я резко открыла глаза.
– Привет. Я что, проспала?
– Нет, я просто рано встал. У меня сегодня напряженный день, поэтому я решил начать пораньше.
Я закинула руки за голову, потянулась, позволяя простыне соскользнуть и открыть мою голую грудь. От утреннего холода соски мгновенно затвердели.