– Прекрати. Иначе я не уйду. – Грэм потер пальцами один из твердых пиков.
– Ммм…
– Сорайя… – предупредил он.
– Что? Это приятно. Не хочешь моей реакции, не прикасайся.
Грэм покачал головой:
– Останешься у меня сегодня опять? Я вернусь поздно, но по возвращении мне бы хотелось увидеть такую прекрасную картину.
– Тебе придется работать допоздна? – Я повернула голову к окну. – Еще даже не рассвело, а ты уже планируешь работать и после того, как уже стемнеет.
– Нет. Сегодня вечером мне нужно быть на прощании с Лиамом. Это с семи до девяти, поэтому я, вероятно, останусь в офисе до этого времени.
– О!
– Ты будешь здесь, когда я вернусь?
– Почему бы мне не пойти с тобой вечером? В погребальный зал. Тебе не следует проходить через это одному. Не думаю, что это будет приятно: в гробу твой бывший друг, компанию которого ты пытался купить, у гроба его убитая горем вдова, которая была когда-то твоей подружкой. Тебе бы не помешала компания.
– Ты сделаешь это для меня?
– Разумеется. Правда, мне кажется, что это становится привычным. Похороны и свидания в одном флаконе.
Грэм фыркнул от смеха и нежно поцеловал меня.
– Я заеду за тобой в восемнадцать тридцать. И спасибо тебе.
После его ухода я еще немного повалялась в постели. Потом встала. Одна мысль не давала мне покоя: «Сегодняшний вечер обещает быть интересным».
Глава 14
Грэм
Мне следовало бы работать, а не трахаться. На рабочем столе скопились груды документов. В папке «Входящие» было не меньше сотни писем, на которые мне нужно было ответить. А вместо этого я снова писал шестидесятилетней авторше колонки советов.
Дорогая Ида!
Женщина, с которой я встречаюсь, недавно проявила интерес к связыванию. Не могла бы ты дать несколько советов новичку в этой области. Будет ли веревка хорошим вложением? Или стоит воспользоваться чем-то вроде наручников на меху? Или взять шелковые шнуры, чтобы они не оставили следов на ее запястьях? Должен отметить, что я собираюсь зарыться лицом в ее маленькую тугую «киску», поэтому путы будут сильно натягиваться, когда она станет извиваться от многочисленных оргазмов.
Ответ появился в папке «Входящие» только через двадцать минут. Я ожидал получить распространенный ответ, полный ее привычного сарказма. Мне следовало понять, что предугадать что-либо с Сорайей Венедеттой невозможно.
Дорогой Пятьдесят оттенков!
Могу я предложить тебе заглянуть в собственный прикроватный столик? Если эта женщина, с которой ты встречаешься, проявила интерес, то, возможно, она кое-что купила после ленча.
Эта женщина меня уморит. Я знал это.
Час спустя моя секретарша обратилась ко мне по интеркому.
– Мистер Морган? Вам звонят по третьей линии.
– Разве я не просил, чтобы меня не беспокоили?
– Просили, но говорят, что это очень срочно.
– Кто звонит и чего они хотят?
– Гмм. Я не спросила.
– Послушайте… – Как, черт возьми, ее зовут? Эллен? Да гори оно все огнем. – Суть вашей работы в том, чтобы вы отсекали ненужные звонки. Это верно?
– Да.
– И вы полагаете, что правильно выполняете вашу работу, когда беспокоите меня, хотя я просил этого не делать, и даже не знаете, кто мне звонит?
– Я…
Мое терпение иссякло.
– Выясните, кто звонит и что это за так называемое срочное дело.
Через минуту интерком зажужжал снова.
– Что?
– Это миссис Моро. Она сказала, что звонок срочный, потому что ее муж мертв.
Я снял трубку.
– Женевьева?
– Грэм, мне нужна твоя помощь.
– Я работаю над этим. Я сказал тебе об этом вчера.
– Мне нужно нечто большее.
Я снял очки и бросил их на стол. Потом потер ладонью лицо и глубоко вздохнул. Прошли годы после того, как я вел с ней цивилизованные разговоры. Но вопреки распространенному мнению я не был законченным мудаком. Женевьева только что потеряла мужа, умершего от сердечного приступа в тридцать один год.
Откинувшись на спинку кресла, я выдохнул яд и сделал вдох сострадания.
– Чем я могу помочь тебе, Женевьева?
– Я не хочу сама управлять компанией. Я не могу этим заниматься.
– Разумеется, ты можешь. Ты наймешь того, кому доверяешь. Если это окажется тебе не по силам.
– Я доверяю тебе, Грэм.
«Раньше я тоже доверял тебе, черт побери». Я почувствовал физическую боль, когда прикусил себе язык.
– Ты сейчас не в состоянии говорить о делах.
– Я всегда в состоянии говорить о делах. Как и ты. Это у нас общее. Сначала сделка, потом эмоции.