– Думаю, ты ошибаешься. И в данный момент ты просто этого не видишь. Каким образом, по-твоему, я могу тебе помочь?
– Я хочу оформить слияние с «Морган Файнэншиал Холдингс».
– Ты хочешь, чтобы я купил «Гэйнсуорт Инвестментс»? То есть это будет полное поглощение?
– Нет. Объединенные «Гэйнсуорт Инвестментс» и «Морган Файнэншиал Холдингс» станут мотором. Я хочу ими управлять вместе с тобой.
– Прошу прощения?
– Ты все правильно услышал. Я хочу слияния. Мы снова будем командой.
– Женевьева, я не хочу быть бестактным, но… Ты только что потеряла мужа. Ты не думаешь, что стоило бы немного выждать и только потом искать нового партнера? Может быть, немного погоревать? Ты не в состоянии рассуждать здраво.
Она вздохнула.
– Мы с Лиамом оформили раздельное проживание.
– Я не знал об этом.
– Я застукала его, когда он трахал мою двадцатитрехлетнюю помощницу.
– Мне жаль это слышать.
– Нет, тебе не жаль. Ты думаешь, что каждый получает по заслугам. Я бы на твоем месте тоже так думала.
Удивительно, но я так не думал.
– И все же ты пережила потерю. Твоя дочь, должно быть, нуждается в тебе сейчас. Позволь мне закончить с держателями акций, чтобы они не купили их слишком много, и сохранить твою долю. Мы сможем поговорить о делах после того, как к тебе вернется способность мыслить здраво.
– То есть ты пытаешься мне сказать, что мы поговорим после того, как ты уже решишь, чего ты хочешь.
– Женевьева, возвращайся к своей семье. Бизнес может подождать.
– Отлично. Только проверь свой календарь. На пятницу у тебя назначена встреча с миссис Мор. Там сказано, что у нее есть рекомендация от Боба Бакстера. Это не так. Это я. Миссис Моро. Я договорилась о встрече две недели назад. Я все равно собиралась к тебе прийти и обсудить это.
– Вечером встретимся на прощании, Женевьева.
Повесив трубку, я кликнул по своему календарю. Ну, разумеется, в пятницу там была указана консультация с новой клиенткой, некой миссис Мор. Была указана и рекомендация Боба Бакстера. Нужно отдать Женевьеве должное. Я всегда звонил тому, кто рекомендовал нового клиента, проверяя рекомендацию. Но Женевьева умна. Она знала, что я ни в коем случае не стану звонить Бобу Бакстеру. С ним нельзя было поговорить десять минут. Я бы провисел на телефоне три часа, и перед тем, как повесить трубку, я бы не смог отклонить приглашение поужинать с ним.
Не в силах сосредоточиться, я решил ненадолго сходить в тренажерный зал. Беговая дорожка и штанга всегда помогали мне прочистить мозги. Я пробежал почти три мили на беговой дорожке, но круговорот мыслей так и не успокоился. В моей голове беспорядочно всплывали картинки из моей жизни.
Сорайя распахнула свои огромные глаза и потягивается в моей постели. На ее лице появляется улыбка, когда она видит, что я на нее смотрю.
Женевьева и я открываем бутылку шампанского в офисе в ту ночь, когда сумма портфолио активов под нашим управлением впервые достигла миллиарда долларов.
Сорайя стоит на коленях и смотрит на меня снизу вверх, а ее язык с металлическим шариком двигается вокруг моего члена.
Я рано вернулся из деловой поездки и вхожу в кабинет Женевьевы, чтобы отпраздновать заключение очередной сделки. Женевьева стоит на коленях, а Лиам засунул свой член ей в горло.
Я бежал все быстрее и быстрее. Но чем быстрее двигались мои ноги, тем быстрее сменяли друг друга картинки в моей голове.
Вот игла Тига вонзается в мою кожу, и тушь заливает имя Женевьевы.
Мы с Лиамом держим друг друга под руку и смотрим, как рабочие вешают первую вывеску над нашим офисом после окончания школы бизнеса.
Мать. Моя мама. Хрупкая, она лежит на больничной постели и пытается делать вид, что у нее все замечательно.
«Какого черта?»
Я побежал быстрее.
Татуировка-перышко на ступне Сорайи.
Женевьева сидит на краю моего рабочего стола.
Лиам бежит рядом со мной на соседней беговой дорожке.
Я повернул голову влево. Долбаный Лиам бежал рядом со мной. Видение было настолько ясным, что на долю секунды я действительно подумал, будто это он.
Когда я наконец остановился, оказалось, что я бежал очень быстро, и мне потребовалось пять минут, чтобы выровнять дыхание. Нагнувшись вперед, упершись руками в колени, я задыхался. Пот тек отовсюду. Я крепко зажмурился. «Черт. Черт. Черт». Почему, когда все наконец начало казаться таким простым, это все внезапно стало сложным?
В ту минуту я понятия не имел, что это чувство предвещало грядущие события.
Я никогда много не пил, никогда не принимал наркотики. Секс был единственным моим грехом. В стрессовой ситуации я нуждался в нем еще сильнее. Как наркоман.