Его дом был всего в восьми кварталах от станции. Я прошла почти три квартала, когда зажужжал мой телефон и на экране замигало имя Грэма. Мой палец застыл над иконкой «Отклонить», потом я вспомнила, что сказала ему накануне вечером. Я пообещала быть с ним рядом и больше не избегать него.
– Привет.
– Привет, красотка. Как прошел твой день?
Я стояла на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора.
– Было много дел. Ида заставила меня бегать по городу, выполняя ее поручения. – В этот момент зажегся зеленый свет, и я сделала шаг с тротуара. В ту же секунду передо мной остановилось желтое такси, взявшееся буквально ниоткуда. Машина замерла меньше чем в дюйме от моих ступней. Я изо всех сил стукнула кулаком по багажнику такси. – Эй, козел! Смотри, куда прешь!
– Сорайя?
– Да. Прости. Такси едва не переехало мне ногу.
– Ты все еще на Манхэттене?
– Честно говоря, нет. – Я сглотнула. – Я собираюсь встретиться с отцом.
Грэм не спросил меня, почему я на это решилась. Причина была очевидной. Мы проговорили остаток пути, я сказала, что отправлю ему сообщение, когда освобожусь, чтобы мы могли вместе поужинать. Закончив разговор, я резко остановилась, поняв, что до дома отца осталось всего две двери. «Что я ему скажу?»
Я стояла там, забыв о времени, но, должно быть, прошло не менее получаса, а я все смотрела на его дом. Мои эмоции совершенно вырвались из-под контроля. Я серьезно понятия не имела, что, черт подери, я собираюсь сказать, хотя я все равно была уверена, что мне нужно это сделать. «К черту всё». Я подошла к его крыльцу, глубоко вдохнула и постучала. Сердце бешено колотилось, пока я ждала. Когда к двери никто не подошел, сначала я испытала облегчение. Я уже собралась развернуться и уйти, когда дверь открылась.
– Чем могу помочь? – Тереза прищурилась, а потом ее глаза расширились. – Боже мой, Сорайя! Прости, я тебя не узнала.
Я выдавила из себя улыбку.
– Мой отец дома? – Я внезапно запаниковала, у меня осталось только одно желание – уйти. «Пожалуйста, скажи нет. Пожалуйста, скажи нет».
– Да. Он наверху сражается с дверцей стенного шкафа, которая слетела с петель. На мой взгляд, он проигрывает сражение. – Она тепло улыбнулась и отошла в сторону. – Входи. Я поднимусь и позову его. Он будет так рад твоему приходу.
Я стояла в проеме двери и чувствовала себя точно так же, как если бы впервые входила в чужой дом. По сути, отец и был мне чужим. Стены были увешаны семейными фотографиями. Новая семья моего отца. Они улыбались и смеялись на каждом снимке в рамке. Ни одной моей фотографии или снимка моей сестры. «Мне не следовало приходить». Голос, который я не слышала целую вечность, прервал мои мысли о том, чтобы убежать.
– Сорайя! – воскликнул отец на середине лестницы. – Все в порядке?
Я кивнула.
– С мамой ничего не случилось?
Этоменя взбесило.
– У нее все отлично.
Фрэнк Венедетта подошел ко мне, поколебав и без того шаткую уверенность в себе. На секунду я подумала, что он собирается обнять меня, но когда я скрестила руки на груди, он, казалось, понял мой намек.
– Какой приятный сюрприз. Давненько не виделись. Ты совсем взрослая и очень похожа на твою тетю Аннет. Ты красавица.
– Я похожа на мою мать. – Гены с его стороны не могли дать ничего хорошего.
Он кивнул.
– Да, ты права, ты похожа на нее.
Прошедшие восемь лет пощадили моего отца. Теперь ему было за пятьдесят. Несколько серебристых прядей появились в его черных волосах, но оливковая кожа почти не постарела. Он был спортивным мужчиной. Когда мы были детьми, он занимался бегом – это было его убежище, – и, судя по всему, он продолжал им заниматься.
– Входи же, садись. – Я нерешительно последовала за ним в кухню. – Кофе?
– Да, пожалуйста. – Отец налил нам обоим дымящийся кофе и угостил меня печеньем. Мама никогда не разрешала нам пить кофе, когда мы были маленькими. Но семья отца приплыла с Сицилии, а там считали, что если вы можете держать кружку, то налить в нее следует кофе. То же самое относилось к стаканам с вином. Мои лучшие воспоминания об отце связаны с теми утренними часами, когда мы были вместе в кухне после ухода мамы на работу. Мы с папой сидели за столом, пили кофе с печеньем и разговаривали перед тем, как я отправлялась в школу. Я даже летом вставала рано, чтобы посидеть с ним. Когда он ушел от нас, я избегала кухонного стола по утрам, потому что он заставлял меня гадать, пьет ли он кофе по утрам с Брианной, его новой дочкой.