Грэм: За это утро?
Сорайя: За то, что ты такой, какой есть.
После этого ко мне вернулось относительное спокойствие. По крайней мере, еще на два дня, до субботы, когда мы отправились на ленч с Женевьевой и Хлоей.
– Ты же сказал Женевьеве, что я тоже буду, верно?
– Да.
– И она не возражала.
Челюсти Грэма сжались, и он ничего не ответил. Да ему и не нужно было ничего говорить.
– Она не хотела, чтобы я приходила, – со вздохом сказала я.
– Ее желания значения не имеют.
– Разумеется, имеют. Она мать Хлои.
Мы сидели на заднем сиденье лимузина Грэма, машин было мало, и мы приехали на ленч на полчаса раньше. Мои нервы уже были на пределе, и от этого нового маленького фрагмента информации – теперь я знала, что Женевьева озвучила свое нежелание видеть меня на этом ленче, – у меня застучало в голове.
– Если бы у нее были законные основания беспокоиться о благополучии Хлои, я бы согласился отложить твое знакомство с девочкой. Но у нее их нет, а для меня это важно. – Он потянулся к моей руке и сжал ее.
– Тогда о чем она беспокоилась?
И снова мускул на его челюсти предательски дрогнул.
– Это не важно.
Хотя мне хотелось знать, я не стала настаивать. В основном потому, что мы остановились на Третьей авеню, и Луис прервал наш разговор:
– Шестидесятая улица закрыта. На улице стоит что-то вроде подъемного крана, и движение заблокировано.
– Ну и отлично. Мы выйдем здесь, – ответил ему Грэм.
Выйдя из машины, он сначала посмотрел на часы и только потом протянул руку, чтобы помочь мне выйти, и не отпустил ее, пока не закрыл за мной дверцу.
– Ты хочешь пораньше прийти в ресторан?
– На улице хорошо. Почему бы нам не прогуляться вокруг квартала? – Я подумала, что сидеть и ждать будет куда более сильным стрессом, чем прогулка в прекрасный день.
На середине пути мы прошли мимо танцевальной студии «Вестсайдский степ».
– Здесь занимается Хлоя? – Женевьева сказала Грэму, что девочка только что начала новый курс занятий танцами недалеко от ресторана «Серендипити 3».
– Не знаю. – Мы замедлили шаг, но большое стеклянное окно оказалось зеркальным, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Когда мы уже прошли мимо, раздался женский голос.
– Грэм! – Обернувшись, мы увидели Женевьеву, которая держала открытой дверь в танцевальную студию.
– Привет, Женевьева. – Он кивнул. – Ты помнишь Сорайю?
Она сверкнула отработанной ослепительной улыбкой.
– Помню. Рада тебя видеть.
«Ага, как же».
– Занятие закончится только через двадцать минут. Но вы можете посмотреть из комнаты наблюдения. Там одностороннее зеркальное стекло, поэтому она не увидит, что вы за ней наблюдаете. – Грэм посмотрел на меня, и я кивнула.
Комната наблюдения была заполнена родителями. Многие сидели и разговаривали друг с другом, даже не глядя через стекло на зал, в котором занимались дети. Грэм неуверенно подошел к окну. В зале было много девочек четырех и пяти лет в балетных юбочках. Я поискала Хлою среди моря розового тюля. Она бы выделялась даже в том случае, если бы не была самой очаровательной малышкой в зале. Ее наряд был ярко-зеленого цвета, тогда как остальные девочки были одеты в пастельные тона.
– Хлоя отказывается подчиняться и носить то, что носят остальные девочки. Надеюсь, она это перерастет.
Грэм как завороженный наблюдал за маленькой девочкой.
– Надеюсь, нет.
Женевьева, сощурившись, посмотрела на меня. Она была одета в кремовые брюки и темно-синюю шелковую свободную блузку. Это было женственно, дорого и стильно, но такого никогда не увидишь на десятке женщин в Верхнем Вест-Сайде.
– Это новый класс для нее. Раньше она занималась вечером по вторникам, пока ее отец… – Женевьева спохватилась и поправилась: – Пока Лиам занимался в тренажерном зале на другой стороне улицы. Последняя серия занятий закончилась несколько недель назад, и я подумала, что стоит перенести занятия на уик-энд, чтобы ей ничего не напоминало о привычном распорядке.
Грэм кивнул.
К нам подошла беременная женщина.
– Вы мама Хлои, верно?
– Да.
Руки женщины были сложены на огромном животе, и она протянула одну Женевьеве.
– Я мама Энн, меня зовут Кэтрин. Энн не перестает говорить о Хлое после предыдущего занятия. Я подумала, может быть, мы могли бы иногда встречаться, чтобы девочки общались.
– Конечно. Уверена, Хлое это понравится.
Грэм не отрывал глаз от стекла, следя за каждым движением дочки, но он повернулся, чтобы посмотреть на Кэтрин.
Та улыбнулась.
– Вы, должно быть, папа Хлои. Она ваша точная копия, правда?