Когда с этим вопросом было все решено, я приступил к тому, из-за чего, собственно, и прибыл сюда. Разложив очередные свои схемки, я стал объяснять, что и для чего мне нужно. Так как гномы не понимали некоторых вещей, типа болтов, шурупов, гаек, то пришлось объяснять что это и для чего служит. Это же должно было пригодиться и для строения местного аналога поезда.
Договорившись обо всем, определившись со сроками изготовления и содрав таки с гномов еще десять золотых, плюс изготовление оборудования (после чего они очень долго возмущались, но согласились), мы с чистой совестью отправились обратно в школу. Не обошли стороной и озеро, в котором я так хотел искупаться. Вода оказалась кристально чистая, теплая. Мы все вместе разделись и попрыгали в воду. А потом лежали прямо на песке и обсыхали. А я подумал, что только я один такой ущербный в плане красоты тела. У всех четверых, как на подбор, хоть сейчас на обложку журнала, красивые, в меру накаченные тела, без единого волоска, а у меня после стольких тренировок ничего не изменилось. Что за несправедливость. Вот и приходится облизываться на других. А оба братика, заметив мой взгляд, переглянулись между собой и ехидненько улыбнулись уже мне. Но я сделал вид, что не заметил их ухмылки, отвернулся, оделся и приготовился ехать обратно. Все последовали моему примеру.
И через несколько часов мы уже были в школе. А так как время было уже позднее, то я с чистой совестью от проделанной работы, а еще и сорока золотых, честно мной заработанных, отправился спать.
Глава 9
Моя жизнь текла своим чередом. Я учился всему, что необходимо знать в этом мире. Развивал свои новые способности увеличивающейся силы, с помощью которой можно было вылечить даже смертельно больного. Научился управлять различными потоками. Как оказалось у меня их несколько, каждый поток разного цвета и имеет свои преимущества. Золотой — лечит от неизлечимых болезней или покалеченных, серебряный — помогает при отравлении (как я успел заметить, все предпочитают яды при убийстве)восстанавливаться после вывода яда из организма, голубой — незаменимый помощник при родах, так как с его помощью можно помочь малышу, который по каким-то причинам стал задыхаться в утробе отца. Лекарей с такой силой было очень мало, да и те, которые были, не могли долго удерживать тот золотой поток, с помощью которого я и вылечил Тириэля и пегаса. У меня, как оказалось, очень быстро восстанавливается потраченный запас силы, в отличие от всех остальных. Например, если даже очень хорошему лекарю требуется как минимум от пяти до девяти часов на восстановление, то у меня уходило всего минут сорок. Об этом я узнал чисто случайно.
Поехав в очередной раз в лес на прогулку, со мной рядом ехал Лориэль, а по бокам, немного впереди, Тириэль с Дариэлем (мы теперь всегда ездили с братьями вместе, да и общаться стали хорошо, даже слишком хорошо, на мой взгляд). Мы с Лориэлем ехали и разговаривали, он показывал мне разнообразные растения, которые были похожи на наши, но отличались цветом. Как например, ливитания — чем-то похожа на нашу мать-и-мачеху, только цветки синие, ее смешивают с корнем мандрагоры, чтобы нейтрализовать яд, содержащийся в последнем, а третий компонент, добавляемый в зелье, был цветок довренции, который напоминал нашу незабудку, только с ярко-розовыми цветками. В итоге, при смешивании этих трех компонентов, получалось отличное средство, нейтрализующее любой яд. Так за разговором мы не заметили выскочившую наперерез коню Лориэля зверушку. Испугавшись, его конь встал на дыбы. Парень не удержался и свалился на землю, при этом упав совсем неудачно. Что-то у него там треснуло. Соскочив со своего Вихря, я подбежал к нему и хотел помочь подняться, но он даже двинуться не мог, причем лежал в неестественной позе. Очень испугавшись, что парнишка может погибнуть, я тут же активировал свой золотой поток, причем размер силы не рассчитывал, а использовал полную силу, чувствуя с каждой минутой все большую слабость в своем теле. Когда меня подхватили с двух сторон темный и светлый, я открыл глаза.
Голова кружилась очень сильно, но, посмотрев на Лориэля, я обрадовался, что он жив-здоров, и уже сидел на траве самостоятельно. А глядя на меня Дариэль произнес: