— Постой, как катались на дельфинах?
— Обычно, — удивился моему вопросу светлый, — как можно кататься? Так же, как мы ездим на конях и пегасах.
— Я не про это. Я имею в виду, что у них же хвосты, — озвучил я свое недоумение.
— А, ты об этом, — засмеялся темный, — хвосты им нужны, чтобы удобнее было плавать, а так они у них прекрасно снимаются.
— Ничего себе! — моему удивлению не было предела, — что вот так запросто — захотели сняли, а захотели надели?
— Ну да, — поразился моей бестолковости Дариэль, поднимаясь по лестнице, — ты ведь свои штаны хочешь снимешь, а хочешь оденешь. Так ведь?
— Но штаны это же совсем другое, — не унимался я, ну не укладывалось у меня в голове, как можно хвост одеть-снять.
— Они могут по желанию менять ноги на хвосты и обратно, перетекая. В море они в основном с хвостами, а когда выходят на берег, заставляют хвост перетечь в ноги. В общем, как-то так, я не особый спец по русалкам, — просвещал меня Тириэль, замыкая нашу процессию.
Выбежав наверх, я бросился за братьями к правому борту, где уже собралась приличная толпа. Картина, открывшаяся мне, была фееричная. Из воды на приличной скорости выпрыгнул серебристый дельфин с седоком на спине, поднимая в воздух искрящийся шлейф брызг, и помчался прочь, рассекая воду. Следом вынырнул и пролетел над водой несколько метров еще один дельфин, но черный. И тоже с наездником. Этот второй наездник скоренько так погнался за первым, причем явно чем-то пуляя в него. Тот умело нарезал круги, чем вызвал не малый восторг у зрителей. Пару раз беглец настолько близко проплывал мимо нашего судна, что на поворотах обдавал нас фонтаном бриллиантовых брызг. Когда они пролетали мимо нас, я успел разглядеть этих шумахеров. Первый, убегающий, был молодым парнем. Он уверенно держался на скользком дельфине, управляя им только ногами, хотя и сам был мокрый. Светлые, успевшие подсохнуть, длинные волосы развевались на ветру, в меру мускулистая, ладная фигура, белозубая улыбка, светлая кожа. Парень был практически голым, не считая набедренной повязки, не особо скрывающей его, и замысловатого браслета на левом предплечье. Преследователь же был явно старше. Коренастый крепыш с развитой мускулатурой, темной копной волос, забранной в низкий хвост и более темным цветом кожи. На нем были темно-синие штаны чуть ниже колен и более светлая безрукавка, украшенная жемчугом. На голове у него было какое-то сооружение из кораллов что ли. В вытянутой правой руке этот гонщик держал подобие жезла, а, проще говоря, трезубец. Из него периодически вырывались снопы синего пламени, которые группировались в огненные шары, и от которых так старательно уворачивался младший. Старший что-то кричал, но слов разобрать я не смог. И вот наконец старший смог прижать к борту судна младшего и, не обращая ни на кого внимания, стал орать на него, направив огненный трезубец парню в грудь.
— Ты!!! Что ты наделал!!! Почему скрыл от меня?! Она же еще не умеет себя контролировать и не сможет выйти на берег! Ты будешь виноват в её гибели!
— Ваше Величество, что так разгневало вас и в чем повинен этот юноша, — спросил, перегнувшись через борт, владыка вампиров.
— Кто это, — шепнул я стоящему рядом придворному.
— Морской царь Персеид, повелитель здешних вод. А этот парень, муж его дочери. Он неожиданно вынырнул и попросил помощи, а тут тесть нарисовался.
— Я узнаЮ последним, что моей дочери скоро рожать, Гелион, а она не может быть на берегу. Её контроль над превращением хвоста в ноги очень слаб, а с хвостом рождение ребенка не возможно!
«А они знакомы», — мелькнула у меня мысль. И снова обращаясь к незадачливому зятю:
— Ты что, не мог подождать её совершеннолетия, оно через пару месяцев?! — ярился повелитель морей. — На берег нельзя, во дворец не успеем, что делать? — в отчаянии кричал царь.
Все дружно обернулись на меня, а я лихорадочно вспоминал про роды русалок, ведь практики по этой теме у меня не было, только теория. Ладно, надо сначала пациентку осмотреть.
Перегнувшись через борт, я увидел красивую молодую русалку, опирающуюся на дельфина. Темные длинные волосы окутывали её, словно сетью, лицо было искажено мукой и испугом. Очевидно, она пряталась, боясь гнева отца, но боль заставила появиться на поверхности. Недолго думая, я перелез через борт и прыгнул в воду. Подплыв к царевне, активировал внутреннее зрение и увидел, что малыш вот-вот родится. Попытался отстранить русалку от тритона, чтобы основательно обследовать малыша, но она вцепилась в мужа так сильно, что оторвать ее не было никакой возможности.