Прошло всего с полчаса, как дверь моей каюты бесшумно открылась и вошел Элизар. Посмотрев на спящего клона, он достал из-за спины ремень и, подойдя к кровати, стал связывать лже-меня. От таких манипуляций фантом проснулся и собрался закричать, но вампир не позволил ему это сделать, заткнув рот поцелуем. Клон пытался выбраться из пут и из объятий Элизара, но все было бесполезно, как-никак вампир все же сильнее. Когда поцелуй прервался, Элизар навалился на фантома и стал привязывать его ноги к туловищу так, чтобы максимально открыть доступ к стратегически важной зоне, то бишь к попе клона. А чтобы тот не кричал, заткнул ему рот кляпом. Я просто в ступоре смотрел на всё это. Когда манипуляции были закончены, вампир отошел на несколько шагов, чтобы полюбоваться своей работой. Да уж, зрелище было впечатляющим: на кровати, раскинувшись, с привязанными к бокам ногами, в раскорячку лежал фантом и зыркал со злостью глазами на этого гада. Вампир стал медленно раздеваться и, по мере освобождения от одежды, он подходил все ближе к кровати с маньячным выражением на лице. А фантом пытался слиться с кроватью, что ему никак не удавалось.
Полностью раздевшись, вампир подошел вплотную к клону и сорвал с него остатки одежды, от чего последний скривился и промычал что-то в кляп, но слушать того никто не стал. Вампир провел рукой по лицу клона, спустившись на шею, затем переместился на соски, которые стал с силой выкручивать, от боли фантом застонал, а этот садюга только ухмыльнулся и произнес:
— Что, не нравится такое обращение? А сколько ты меня мучил? Вот сейчас я на тебе отыграюсь за все.
Одной рукой продолжая выкручивать соски, вторая пошла путешествовать по телу. Спустившись на живот, очертила впадинку пупка, пальцы стали вычерчивать одному вампиру известные узоры, продолжая опускаться все ниже, намеренно игнорируя член. Обведя бедра круговыми движениями, спустились под коленки, пощекотали впадинку и вернулись на живот. Братья, казалось, не дышали, наблюдая за вампиром. У самого Элизара член стоял как кол, но он сдерживал себя, чтобы основательно помучить того, кого он считал Андриэлем. Ему хотелось, чтобы полукровка сам попросил взять и отыметь его, тем более что от всех вампирских манипуляций клон действительно возбуждался. А я, глядя на все это, хотел уже подорваться и бежать в каюту, чтобы настучать вампиру в бубен. Как я это собирался делать, зная, что слабее его, я еще не придумал, но что-нибудь хотелось с ним сделать. От этого меня удержали оба братика, которые, глядя на то, что творит Элизар с фантомом, тоже не хило возбудились. Я старался не обращать на их возбуждение внимания, но у самого от такого зрелища было тесно в штанах. Блин, никогда бы не подумал, что смогу возбудиться, глядя на собственного насильника. Я, наверное, извращенец, да и братцы тоже.
А вампир в это время уже уселся в ногах клона и стал надрачивать член, который стоял как кол. Фантом метался по кровати и постанывал в кляп. Тогда вампир решил вытащить уже ненужную вещь, чтобы слышать стоны, которые звучали как музыка для души этого гада. Вытащив кляп, Элизар полюбовался на лже-меня. Когда им обоим терпеть уже стало невмоготу, вампир шлепнул фантома по попе, от чего остался след, достал какую-то склянку, плеснул содержимое себе на ладонь, смазал свой член и стал медленно входить. Клон закричал от боли, а Элизар заткнув его поцелуем, медленно продвигался вперед.
Я, глядя на эту сцену, даже рот открыл от возмущения:
— Это же… Он просто… Меня, то есть его насилует!
— Вот сволочь, без растяжки, хорошо хоть смазал. Каким садистом надо быть, чтобы так поступать, — прошептал темный.
— Он специально так поступил, чтобы сделать как можно больнее, — согласился с ним светлый, — голову ему оторвать надо за такое.
— А лучше головку, — подтвердил темный, а у самого глаза уже заволокло поволокой желания.
А тем временем, вампир полностью вошел и, не давая даже времени привыкнуть к себе, стал двигаться. Правда сначала движения были медленными, и клон все еще стонал от боли, а когда Элизар задел внутри фантома точку удовольствия, то последнего даже выгнуло от наслаждения. Элизар все чаще хлопал клона по попе. Там уже и места живого не было. Фантом же начал тихонько мерцать и я испугался, что он растает раньше времени. Через несколько минут раздался крик лже-Андриэля, означающий пик, за ним последовал рык вампира, который кончил следом. Он повалился на лже-меня и отрубился. Сияние фантома усилилось, и он медленно растаял в объятиях Элизара. В свете зарождающегося дня на скомканной постели спал, прекрасный в своей наготе, вампир.