— Я не хотел быть вам обязанным, — вздернул подбородок пацан.
— Футы-нуты, какие мы гордые, — скривился Дариэль.
— Очень, мило за наши же деньги, — Тириэль начинал злиться.
— Подожди, — остановил я брата. — Так давно мама болеет? Что у нее болит?
— Болеет с весны. Сначала кашляла. Она простыла в весенние грозы, а теперь совсем не разговаривает и лежит уже неделю. Я не знаю, что делать, — голос мальчика дрогнул, — я так боюсь, что…
Крупные слезы покатились по чумазым щекам. Я глянул на братьев, те молчали.
— Показывай дорогу, — сказал я, вставая.
— Куда? — шмыгнул носом паренек.
— Домой, — в тон ему ответил я, забирая сдачу, которую неохотно принес «официант».
— А… а зачем? — вытирая рукавом нос, растерянно спросил мальчик, переводя взгляд то на меня, то на братьев.
— Ты хочешь помочь матери?
Кивок.
— Тогда не задавай глупых вопросов и веди нас к себе домой.
В глазах парня появилась надежда
— Вы… Вы правда? Вы сможете помочь? Да я для вас… Да что угодно, — вцепился он в мой рукав. — Я все сделаю, я перстень владыки вам достану, только помогите, — лихорадочно шептал он. С трудом отцепив от себя паренька, я направился вверх по улице, но мальчишка метнулся вниз.
— Нет, сюда, — и помчался со всех ног. Мы еле успевали за ним.
Зажиточные кварталы с ухоженными домиками сменили откровенные лачуги. Праздником здесь и не пахло. Воришка заскочил в низенькую халупку, крытую почерневшей соломой. Убогий домик явно требовал капитального ремонта. Зайдя внутрь и чуть не набив шишку на макушке о низкий потолок, мы оказались в единственной комнате. У дальней стены стояла кровать, на которой лежала сильно исхудавшая женщина. Мальчик опустился на колени около нее и позвал:
— Мама…
Никакой реакции.
— Мама, это я, Яська. Мама, очнись, я принес поесть.
Женщина зашевелилась и открыла глаза. Увидев перед собой сына, она слабо улыбнулась и, медленно протянув тонкую руку, ласково погладила по голове, силясь что-то сказать. Она всматривалась в лицо сына, словно желая запомнить его, и маленькая слезинка скатилась на висок.
— Мама…
Я видел, что женщина сильно простужена, а, окинув внутренним зрением, понял, что надо срочно что-то делать. Сегодняшней ночи она не переживет. Подойдя к кровати и отстранив паренька, я склонился над испуганной женщиной.
— Вам нечего бояться, — как можно мягче сказал я. — Я просто хочу помочь. Расслабьтесь и помогите мне.
И я направил поток в легкие женщины. Ладони обожгло, и полился золотой свет. Болезнь сопротивлялась, не желая выпускать свою жертву из цепких когтей, но я не мог допустить гибели матери Яськи и оставить пацана сиротой, если был хоть один шанс спасти её. Глаза удивленно распахнулись, когда через пару минут она легко и свободно вздохнула.
— Шшшш, еще не всё, — предостерег я её, когда она попыталась приподняться.
Я сегодня уже лечил дракона и новое исцеление быстрее забирало силы, да и вытягивал я её практически с того света. Залечив легкие, переместил руки на бронхи и гортань. Женщина оживала на глазах и изумленно рассматривала меня.
Почувствовав, что больше моя помощь ей не нужна, я устало сел на единственный стул, подставленный Дариэлем. Мальчик застыл столбом, потрясенно переводя взгляд с меня на здоровую теперь мать и обратно. А женщина со слезами на глазах опустилась на колени передо мной.
— Нет, не надо. Встаньте! — запротестовал я и, подхватив её под мышки, усадил на кровать.
Пацан наконец отмер и кинулся к матери. Она обхватила его и крепко прижала к груди, не скрывая слез радости. А потом подняла полные слез и счастья глаза на меня.
— Господин спас мне жизнь, господин не оставил моего сыночка одного в этом мире. Теперь наши жизни принадлежат вам, господин. До болезни я была известной портнихой, но сейчас… Нам больше нечем расплатиться, да и нет такой платы.
— Мне не нужны ваши жизни, я просто… — я глянул на притихшего мальчика, прижавшегося к матери. — Просто… он очень любит вас.
Окинув убогое жилье, я решил сделать ей предложение:
— Портнихой, говорите. Если вас ничего не держит в этой стране, то приходите завтра после праздника во дворец. Скажите, что принц темных эльфов Андриэль велел заказать новый наряд и покажите им этот перстень, вас пропустят, — протянул я ей скромный перстенек, с гравировкой правящего дома. — Присоединитесь к темноэльфийской делегации и сможете уехать на Большой материк в Аларию или перебраться в империю людей. И оставив ошарашенную женщину приходить в себя, мы вышли на улицу.