Теперь и нам приходилось держать ухо востро, чтобы раньше времени не раскрыть свои намерения, так как боярин, которому было доверено руководить войсками, оказался весьма сведущим в военном деле и в разные стороны были отправлены разъезды и небольшие заставы, чтобы обнаружить нас.
Устин присмотрел неплохое место для генерального сражения, которое облегчало действия конницы и затрудняло перемещения спешенных воинов. Рекогносцировка, проведённая мною лично, подтвердила его выводы о благоприятном рельефе местности и возможности устройства простейших инженерных заграждений. Более того, у меня возникло несколько интересных мыслей о том, как нанести урон противнику ещё до начала главного сражения. Суть моего плана заключалась в том, чтобы создать специальные укрытия для стрелков и оттуда обстреливать проходящие мимо отряды атакующей пехоты. А если они попытаются обойти и выбить моих воинов с позиций, то конница атакует их во фланг...
Пришлось самому облазить всю местность и уже на ней раздать конкретные указания где и что сооружать и строить. Был построен деревянный частокол с местами для стрелков, который перегораживал дорогу к перевалу и с боков имел глубокие овраги, которые не так-то просто было преодолеть. Количество амбразур составляло ровно треть от наличия стрелков и позволяло после залпа второй шеренге занять свои места и прицелиться перед залпом, после этого вступала в действие третья шеренга, а первая к этому времени уже заканчивала перезарядку арбалетов. На всё про всё я выделил по десять болтов на каждого, после чего им следовало оставить свои позиции и отойти на вторую линию обороны. Она состояла из возов и телег без колёс, за которыми могли укрыться все стрелки разом и вести выборочный обстрел противника. Пять болтов на человека, после чего очередное отступление, но предварительно следовало поджечь телеги и возки. А уж затем, когда пехота вырвется на простор, дать ей немного продвинуться вперёд, для чего изобразить беспорядочное отступление стрелков, а затем атаковать таранным копейным ударом в самый центр наступающих. Прижать их сначала к догорающим телегам, а затем загнать в узкое дефиле между оврагами, где и добить окончательно. При всём при этом пятая рота в свойственной ей манере должна обойти противника и ударить ему в тыл, громя полевой лагерь и обоз, внося сумятицу, неразбериху и панику. Роль наживки в виде стрелков должны будут играть мои гвардейцы, как наиболее дисциплинированные и управляемые дружинники. Лишние потери мне были ненужны, а они были неизбежны, если не действовать слаженно и в соответствии с сигналами управления. В этот раз в резерве я оставлял только свой личный десяток, зато решил расчехлить карабин и использовать его по полной программе...
Войско императора Веспа клюнуло на наживку, ведь пятая рота заранее ушла на свою позицию и семитысячной орде противостояло чуть более тысячи человек, часть из которых была спрятана в лесу в двух лигах от поля боя. Наши войска стремились создать у противника впечатление лёгкой победы и малочисленности.
На подготовку к сражению у нас получилось пять дней, хотя я рассчитывал только на три дня. Задержка, как я потом узнал, была связана с прибытием императора и его желанием лично командовать разгромом этих недомерков из Сармата, что попробовали бросить вызов могучему и непобедимому войску империи. Кстати, количество имперских войск возросло до девяти тысяч, в основном за счёт боярского ополчения, что решило принять участие в разгроме врага и захвата новых владений и грабеже побеждённых.
Радовало только одно, - никакого взаимодействия между отрядами ополчения не было, каждый действовал в меру испорченности своего боярина и их войска более походили на неорганизованную толпу, нежели на войска. Основную угрозу представляла имперская полутысяча и те пять тысяч, что готовились заранее к вторжению в наше царство. Я предполагал, что у полководца, поставленного рулить войском вторжения, было достаточно времени, чтобы если не потренироваться в совместных действиях, то хотя бы о них договориться, но Жан меня заверил в том, что единства у них нет и четыре отряда поместной дружины соперничают между собой. Это тут же мне напомнило о разгроме объединённого княжеского войска на Калке из-за спеси и распрей между князьями, их спорах о первенстве и старшинстве...
Утро перед сражением выдалось тихим и безветренным. В безмолвном молчании мои гвардейцы занимали позиции и готовились к бою. Наступило тревожное ожидание. Внезапно тишину нарушил многоголосый вопль радости - это император вышел поприветствовать свои непобедимые войска, после чего уже тишины не было. Имперцы выходили на поле и строились в боевой порядок в виде гомонящей толпы, а потом нестройными рядами пошли на штурм наших укреплений. По моим прикидкам в первой волне атаки участвовало никак не менее полутора тысяч воинов. Их встретили дружные залпы арбалетчиков, а так как смена осуществлялась достаточно быстро, то даже у меня сложилось впечатление, что стрельба ведётся из автоматического оружия. Наступающие отхлынули, усеяв поле перед частоколом множеством убитых и раненых. Наступила небольшая передышка. К чести полководца, он быстро сообразил и первые ряды атакующих прикрылись большими деревянными щитами. Стрелять теперь на предельных дальностях не представлялось возможным и нам пришлось подпустить имперцев на тридцать - сорок шагов, именно с этого расстояния болты пробивали щиты насквозь. Дважды к имперцам подходило подкрепление, и они дважды доходили до частокола и, даже, его частично разрушили.
Был отдан приказ отступать на второй рубеж обороны и мои гвардейцы организовано отошли, забрав с собой семь человек раненых, которых ещё не успела эвакуировать в тыл служба спасения. Победный рёв, треск ломаемых брёвен и имперские флаги над частоколом. Очередная порция подкрепления догоняла первую волну или то что от неё осталось. Быстро и без суеты стрелки заняли места за телегами и возами, здесь уже они действовали самостоятельно, но позиции без приказа не покидали. Пять болтов - это пять минут боя, так я думал вначале, а оказалось, это почти полчаса непрерывного обстрела, что позволило сбить наступательный порыв имперцев после захвата первого рубежа. Посчитав, что этого времени более чем достаточно для того, чтобы подготовить телеги и облить их маслом, я отдал приказ на отход и поджёг второго рубежа.
Какими бы храбрецами имперские воины не были, но даже на глазах у императора никто из них не рискнул преодолеть море ревущего огня. В бессильной злобе они смотрели, как убегают эти трусливые сарматовцы, что боятся сойтись в честной схватке лицом к лицу с непобедимыми храбрецами империи Весп. Наконец огонь стал опадать и уже некоторые храбрецы стали перебираться через него, чтобы уже на другой стороне попытаться построиться в колонны для преследования противника. Пришлось ждать ещё минут двадцать, прежде чем основная масса перевалит через остатки второго рубежа обороны и ускоренным шагом, разбившись на две колонны устремиться к нашему лагерю, где царила паника, бегали и кричали специально назначенные люди, ржали лошади и бестолково двигались телеги с поклажей. Складывалось впечатление, что лагерь поспешно оставлен и только немногие возчики ещё пытались хоть что-то спасти из имущества, что было загружено в возки и телеги. Это прибавило сил имперцам, и они перешли с быстрого шага на бег. Внезапно послышался стук множества копыт по сухой земле и в дело вступили мои усиленные конные роты. Вторая и третья, в построении клин, легко рассекли пехоту противника, а четвёртая рота, развёрнутым фронтом, добивала тех, кто уцелел от таранного удара. Прикрытые защитной кожей, с масками на мордах, издалека наши лошади казались страшными чудовищами, на спинах которых восседают воины в блестящих кольчугах, прикрытые щитами и вооруженные острыми копьями, что пробивают любые доспехи и с которых легко стряхиваются тела насаженных.