Ну, Дмитрий и не требовал много. Из построенных примерных одежд ему шили мундир, стачали сапоги. И то, и другое были не лучшего качества, но уж сойдет по этому времени!
А войско меж тем постепенно все отошло к Новгороду. Потери были, конечно, приличные, особенно у чужеземцев, которые практически все сдались, но кадровое ядро осталось, а это главное.
Правда, Петр и его генералы, те, что остались при нем, очень опасались, что вместе с русским войском придет и шведская армия.
Войско какое-то время держали в напряжении, даже укрепления вокруг Новгорода возвели, но тщетно. Молодой шведский король Карл XII уже решил, что его никудышный коллега Петр I совсем разбит и поэтому его не надо преследовать. Вот еще! Шведы ушли в Польшу, преследовать местного короля Августа II.
Попаданец Саша, долгих два часа (!) серьезно готовился к военным действиям, даже облагородил свое холодное оружие у кузнеца. Вот что делает общая паника.
Но потом в голову достучалась трезвая мысль, что шведов несколько лет русским бояться не надо, они завязнут в Польше, постоянно, но не до конца побеждая тамошнего монарха. А уже потом, через несколько лет, спохватившись, Карл XII повернет на Восток.
Тут Дмитрий начал такой спектакль «Увечный, но храбрый воин готовится к войне», так что Петр прогнал его прочь — лечится. Ему-то было не до шуток, он серьезно опасался опытного грозного противника, каковым являлись в XVIII веке шведы.
Ну и ладно! — обиделся Дмитрий на царя и отравился по собственным личным делам. Сначала зашел в свой бывший десяток дворянского ополчения — собрать оставшиеся вещи. Никита, в неудачном сражении под Нарвой получивший ранение в мякоть руки, там как раз поддерживал костер.
Похоже было, что и его отпустят, как и Дмитрия, в отпуск по ранению. Крупномасштабная война, видимо, пока заканчивалась. Наступила пауза на несколько лет в виде мелких стычек и небольших набегов в обе стороны.
Хотя Саша знал, что это только короткий, да и то условный, перерыв, но пока дворяне могли передохнуть. И уж, тем более, раненый Никита. С низким уровнем здравоохранения он будет в бою только никудышным довеском.
Его радостно, хотя и частично завистливо встретил весь обескровленный десяток. Везет же парню! Пощупали сукно мундира, примерились с оружием. Новость об отпуске встретили, как должное — раненый!
Договорились с Никитой, если того на днях отпустят, уехать до родных мест, а, если повезет с Дашей, хоть до Москвы, — так веселей и безопасней. Вдвоем — ратник дворянского ополчения и преображенец — они будут выглядеть колоритно. А затем Дмитрий принялся собирать пожитки — отпускник!
Вначале Никита действительно хотел задержаться в столице с товарищем. Но потом поспешил до своего поместья — не удержался. Да и то — в любви почти всегда третий лишний.
Остался Дмитрий в Москве один. И в первое время ему было совсем не до отдыха. Если раньше он столицу бы просто проскакал, вариант — устроил дикую пьянку со случайными собутыльниками, то теперь пришлось остановиться на первом попавшемся постоялом дворе и приняться за шуры-муры. Любовь — страшная вещь! Даже не такой уж молодой попаданец Саша горел любовью, а Дмитрию просто кусок не лез в горло. Ух!
Поспешил к Кремлю, нашел рядом усадьбу Хилковых. Подождал, перехватил няню–старушку — настоящий божий одуванчик, — спешащую по хозяйским заботам.
Та сначала испугалась здоровенного незнакомца с оружием, бросившегося к ней навстречу. Со страху чуть на помощь не стала звать, но потом признала, припомнив его на пиру. Хорошо было видно, что, с одной стороны, она очень рада, что ее питомица, наконец, нашла свою любовь, с другой, — поскольку отец выбор как бы не одобрял, медлил, она за нее боялась, а потому Дмитрия изрядно не взлюбила. Такая вот женская средневековая философия. Так сказать, бабья правда, всегда противоречивая и порядком дурная. Но берестяную грамоту Дмитрия с его письмом нехотя взяла и пообещала передать.
С письмом тут была большая закавыка, просто сущая проблема. Дмитрия в детстве учил не очень-то грамотный деревенский пономарь, которому его отец обещал за это пол чети ржи, а Саша во время учебы в МГУ на зачет сдавал старославянский «на ура» (два с плюсом или три с минусом в зависимости от настроения преподавателя). То есть оба были в письменном деле «очень хороши». И текст был соответственным. На десять слов двенадцать ошибок и еще две общих.