Парадный шаг, отработка приветствия, работа с оружием — к вечеру новобранцы практически валились с ног, как физически, так и морально. Посмотрев на это горькое горе, Дмитрий решил в первый день их не загонять и разрешил отдохнуть, поужинать, почистить платье и спать.
— Хорошие парни, — негромко сказал Шмидт, подойдя к Дмитрию. Тот только улыбнулся. Вчера он наивно попытался передать новобранцев своему наставнику — сержанту. Тот только руками замахал раздраженно:
— Пока герр Питер не осмотрит парней и не даст добро на принятие их в Преображенский полк, они останутся на тебе. Так что запри их в какой-нибудь дом, а лучше в крепкую тюрьму и держи там до появления государя. А то еще разбегутся, намаешься потом по неопытности.
Дмитрий почесал свою тыковку. Звучит все у Шмидта разумно и реалистично, только зачем сразу в тюрьму. Вспомнил далекое теперь прошлое (отсюда будущее), когда в оздоровительном лагере он уже обучал пионеров ХХI века речевке и ходьбе. Теперь будем и этих учить до появления царя. Шмидт, узнав его планы, только руки развел в восхищении:
— Ну, парень, судя по твоей хватке, тебе предстоит большая карьера. Господь Бог на твоей стороне. Только не умри нечаянно в бою!
Дмитрий только хмыкнул на эти слова и тоже предложил пойти в трактир — пообедать и попить вкусное пиво. Он угощает.
Там они, конечно, засиделись до вечера, и утром Дмитрий имел некоторые признаки похмелья и одутловатое лицо. Нечего пить, особенно пиво!
Новобранцы, которые находились в режиме ослабленного домашнего ареста под присмотром Савелия Гридина (он был старшим на правах старослужащего), завистливо поглядывали, но все-таки молчали, чему Дмитрий был очень рад. И так было тяжко!
Начали с того, чем закончили вчера — строевой подготовкой. Дмитрий прекрасно видел, что детям боярским это занятие навевает смертную тоску, но сделать ничего не мог. Солдатами не рождаются — солдатами становятся. Он вот две учебки прошел и ничего, жив и благоухает!
Но все же ближе к обеду пришлось построить всех в одну шеренгу и толкнуть краткую речь, объяснив особенности этого этапа и его обязательный характер. Только пройдя обучение можно попасть на войну и проявить доблесть.
Из строя раздался непременный вопрос (команда была вольно, и Дмитрий разрешил говорить):
— Господин сержант, а если война все же начнется, нас отправят недообученными?
Дмитрий хмыкнул:
— Обучитесь вы в любом случае. Преображенец не может ходить, косолапя, или горбить спину. Что же касается войны, государь со мной не советуется. Мал я чином.
В строю раздались смешки.
— Может и посоветуется, — раздался со спины громкий, уверенный голос. Оппа, царь!
Дмитрий немедленно скомандовал смирно и, развернувшись к Петру, застыл.
— Хвалю, — тепло сказал Петр Алексеевич, — не успел приехать, уже запрягли зеленый молодняк подковывать. Ладно пошли, покажешь, кого привез. Кого теперь можно брать, а кого и придется возвращать.
И он нетерпеливо стал оглядывать помещение в поисках новобранцев, а, точнее, уже кандидатов в новобранцы, из которых царь только будет решать, брать ли в полк или отправить в солдаты обычных армейских полков.
— Государь, так вот же они, — нарочито громко сказал Дмитрий, поняв затруднения монарха.
Петр в некоторой оторопи посмотрел на шеренгу солдат, которых воспринял за почему-то незнакомых преображенцев. Рослые, крепкие, глаза веселые, смотрят вперед уверенно. Царь медленно пошел вдоль строя, у одного поправил галстук, у другого сдвинул слишком криво стоящую фузею. Больше замечаний у него не было. Почти гвардейцы!
Петр зримо разозлился. Ведь шутить изволит сволочуга Кистенев, выдавая за новобранцев молодых солдат.
— Что за чертовщина, — искоса посмотрел он на Дмитрия, и громко спросил у стоящего перед ним Петром Морозовым:
— Какой роты, молодец?
Царю явно показалось, что его дурят, а вместо новобранцев поставили почти бывалых преображенцев.
Однако Морозов не подвел:
— Государь, прибыл третьего дня в команде новобранцев. В роту еще не распределен.
— Я, я, герр Питер, это есть новый воин, — вмешался в разговор Шмидт.
Царь посмотрел на сержанта изучающе, — может и его подменили, ха-ха. Не нашел признаков подмены, покрутил головой.
— Только я, государь, немного перевыполнил твой приказ, — несколько виновато заговорил Дмитрий, — ты велел полусотню в рекруты привезти, так я привел полусотню да дюжину.
Петр, немного насторожившийся при первых словах Дмитрия, захохотал: