На первых пароходах запас угля бывал большим, чем вес груза. Позже, с применением многоцилиндровых паровых машин, экономичность пароходов повысилась, винтовые пароходы также были экономичнее колёсных. К началу 1850-х годов новые двигатели, с котлами, выдерживающими более высокое давление, сократили расход угля с 10 до 5 фунтов на одну лошадиную силу в час. К 1870 году потребление угля уменьшилось ещё вдвое, а к 1914 году ещё уменьшилось, до 1,25 фунта на 1 л. с. в час. Чем дальше шел пароход, тем больше требовался запас угля закладывалось в трюмы, тем меньше места оставалось для коммерческого груза. Дальность рентабельных пароходных рейсов к 1870 году составляла около 3,500 миль, а к 1890-м годам уже стали рентабельными рейсы пароходов из Великобритании на Дальний Восток и в Калифорнию. Снизившийся расход топлива и новые достижения в металлургии также позволили строить более крупные суда, что ещё повышало их экономичность.
Почти все паровые военные и гражданские суда почти 70 лет сохраняли полное или частичное парусное вооружение, так как надежность паровых машин была не слишком большой. Конец строительству пароходов с сохранением парусного вооружения положила катастрофа броненосца HMS Captain, перевернувшегося в 1870 году во время внезапно налетевшего шквала, когда на нём не успели вовремя убрать паруса.
В России первый пароход (стимбот, по терминологии того времени) «Елизавета» был построен на заводе Чарльза Берда в 1815 году. Он совершал рейсы между Санкт-Петербургом и Кронштадтом.
Первые волжские пароходы принадлежали Всеволоду Всеволожскому, который в 1817 году лично совершил поездку на одном из них в Казань. Конструктором одного из судов являлся Пётр Соболевский. Сохранились и технические характеристики этих судов: один пароход был длиною 15,7 метра, шириной 4,2 метра, высота борта 2,1 метра при паровой машине мощностью 6 лошадиных сил; другой пароход был длиной 30,6 метра, шириной 6,9 метра с высотой борта 2,6 метра при мощности парового двигателя 36 лошадиных силы. Экипаж обоих судов составлял 21 человек.
В 1818 году Адмиралтейские Ижорские заводы ввели в строй первый военный пароход «Скорый» с машиной мощностью 32 лошадиные силы. Кстати, «Скорый» вполне может претендовать на роль первого боевого парохода не только в России, но, как минимум, в Европе — несколько больший по размерам британский «Комет» заложили только через три года.
Слово «пароход» ввёл в употребление русский морской офицер П. И. Рикорд, участник первого официального рейса первого русского парохода, построенного на базе баржи «Елизавета» в 1815 году. До этого судно, приводимое в движение па́ром, в России называли на западный манер «пироскаф» (по названию первого французского парового судна «Пироскаф» (от др.-греч. πῦρ (pýr) — огонь и σκάφος (scaphos) — судно) или «стимбот» (от англ. steamboat: steam — пар, boat — лодка).
Но до передовых технических средств передвижения было ещё четыре дня. И если я думал, что спрятался ото всех и теперь могу спокойно прожить эти дни до морского путешествия то я ошибался. Ост-Индийская компания меня потеряла и оставив засаду в той гостинице Черного города, где я оставил вещи пока не занималась активными поисками — меня ждали в номере. По мнению агентов Ост-Индийской Компании я должен был обязательно вернуться за той парой килограммов золота, которые я оставил со своим багажом. Практичные британцы не могли себе представить ситуацию, когда человек бросает такие ценности. И спокойно сидели в засаде и ждали меня или посыльного за грузом, чтобы затем через посыльного найти меня.
Не повезло мне в другом. Белый город не являлся чем-то запретным для приверженцев богини Кали и туги вполне свободно действовали в этой части Калькутты. Гостиница «Корона» оказалась ловушкой для путешественников. Те из путешественников кто в дороге был один и без компании становился жертвой тугов в этой гостинице. Опознали не меня и даже не моих спутников. Меня просто решили убить как одинокого путешественника Курта Шмелинга, который не имел родственников и знакомых в Индии и которого никто не будет искать.
О гостиницах, специально организованных для серийных убийств, я читал в 21 веке до переноса в 19 век. Случаи такие были в Новом Свете и такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. Сведений о том, что в Индии были не менее страшные места у меня, не было. Тем не менее такой пример имелся и я даже был намечен в качестве жертвы.