С новыми ботинками и портянками дело пошло веселее. Франсуа умудрился ботинки без портянок носить вот и стер почти до основания ноги. Ноги я помыл и замотал в портянки из нескольких холщовых мешков изготовил портянки так сказать и теперь гораздо легче идти. Песен не поют. Или не знают или нет такого обычая.
С новым ремнем в отличии от старого этот ремень был целым и мушкет более удобно было нести. Жизнь стала понемногу налаживаться. неужели бедуины нас так и пропустят в форт и не попробуют атаковать. Накаркал скачут эти разбойники и криками своими страх нагоняют. Мы стоим шеренгой надо бы по уставу в три шеренги и стрелять залпом. Но не я командир и стоим в одну шеренгу и стреляем все сразу. такая команда была — только залпа не получилось стреляли вразнобой. Но и этого убожества хватило, и бедуины стали отступать. неужели всё кончилось. Нет ничего и не кончилось. Пока нас атаковали в лоб и отвлекали внимание — примерно сорок всадников выскочило с фланга и пошла рубить всех подряд. Бедуины у нас и тактически грамотнее наших офицеров. бежать нельзя, да и бессмысленно от конного пешим не убежишь. Вот к повозкам отойти надо. В крайнем случае и под повозку можно нырнуть и тогда всадник саблей не достанет. У меня же и штык есть и выстрелить можно в крайнем случае. Шеренга распалась, и легионеры побежали кто куда. Я побежал к повозкам и пока бежал кричал — ко мне под повозки. Но меня послушалось лишь пятеро легионеров у остальных страх выхлестнул мозги. Я нырнул под повозку и выкатился с другой стороны. Уперся о край повозки и с упора выстрелил в ближайшего всадника и попал тот мешком вывалился вниз конь же поскакал за остальными всадниками. Лихорадочно перезаряжаю мушкет и ищу цель. Так вот три всадника окружили капитана и пытаются взять его в плен. Не стоит им так спешить — прицелился выдохнул и выстрел и снова попал. Оставшиеся двое бросили капитана и ко мне — отомстить хотят, какие они мстительные. Пока они скакали ко мне я успел перезарядить мушкет и завалить ещё одного. И снова под повозку и я на другой стороне. Заряжаю мушкет и что бы не пропустить какое-либо действие — вслух говорю команды, скуси пулю, насыпь порох на полку, остальной порох в ствол, пыж, пулю выплюнь в ствол и пыж. И поднять мушкет, упереть в край повозки, прицелиться и выстрел, и третий всадник куклой вылетает из седла. Теперь оглядеть поле боя — бедуины уходят значит вперед к телам и проверить карманы и сумки так рядом конь поймать и проверить седельные сумки вот и награда кошель. Кошель за пазуху и дальше смотрим что ещё можно взять. так это был богатый бедуин или удачливый у него на веревочке серебряные часы. Веревку перерезать ножом и часы в карман. Вроде все сумки проверил так вот у того пистолеты — у меня похожие были. маленькие пойдут для оружия последнего шанса. Так всё — смотрим за сержантом и делаем вид, что мы чистим мушкет и проверяем кремень. Сержанту не до меня и это к лучшему.
Глава 17
Теперь собираем своих и чужих. Своих больше лежит, чужих только пятеро и из них четверо моих. На меня смотрят косо. Получается белая ворона настреляла больше, чем самые боевые ветераны. Такого у нас не прощают. значит меня ждет проверка знания статей и правил внутренней службы и знаний обязанностей часового и прочие премудрости, записанные в Уставе. Первый же раунд будет сейчас. Дочищаю мушкет от порохового нагара и меняю кремень и успеваю даже отполировать блестящие детали на мушкете. Так всё блестит и хоть в боевых условиях блеск металлических частей привлекает взгляд снайпера, но сейчас со снайперами плохо вот с придирками сержанта всё хорошо. Спиной слышу шаги подходящего человека, но не оглядываюсь. У меня важное занятие — навожу блеск на ботинках. у меня же теперь есть и чем наводить блеск и на чем наводить блеск. У меня новые ботинки. Крик сержанта слегка оглушает — рядовой смирно. Смирно значит смирно. Стою истуканом ем глазами сержанта. Взгляд лихой и придурковатый. У сержанта не сходиться головоломка. Он молча меня рассматривает. Мушкет явно почищен и так это хорошо видно. Докопаться до обуви — так и ботинки почищены. Сам видел, как я ботинки начищал. Сержант явно не понимает откуда у меня исправная обувь, но и спрашивать не хочет. Наш сержант не любит вопросов, на которые не знает ответов. Наконец он находит вопрос и кричит — обязанности часового. Вот тут мне помогает память Франсуа — оказывается он выучил наизусть все статьи уставного положения — и я на автомате докладываю сержанту эти самые обязанности. И снова смотрю на сержанта — лихо и придурковато. Опять ступор у сержанта — Франсуа раньше только мямлил и ничего конкретного не произносил. Ладно иди рядовой — рычит сержант и когда я через левое плечо поворачиваюсь и начинаю рубить строевым шагом в сторону от сержанта, я даже спиной ловлю тяжелый и ошеломленный взгляд сержанта. Отойдя в сторону от командиров, собрал несколько кустарников перекати — поля и поставил котелок сделать кипяток и дальше уже как время привала позволит — кофе или чай. Пить сырую воду я не буду. Слишком хорошо знаю последствия. если я ждал слов благодарности от капитана за спасение его жизни в бою. То зря — никакой благодарности не последовало. Не стали по карманам шарить что бы отнять трофеи и то хлеб. Привал затянулся — ловили лошадей без всадников. Арабские скакуны в хорошей цене и офицер на трофейном скакуне — это показатель — офицер боевой и удачливый. Но поймать араба это ещё то удовольствие и заняло пару часов. Я успел и кофе сварить и похлебку, и пару самых наглядных прорех зашить пока ловили лошадей.