- Но ей не удастся избежать меча подосланных убийц. Тогда мы поженимся, божественная.
4
Нерон выстпил в театре и, конечно, победил. Лавровый венок достался ему. Зал буквально содрогался от рукоплесканий, так как позади стояли преторианцы. Император был счастлив, как никогда, и закатил роскошный пир. Веселились все, но, когда лектик Нерона несли к Палатину, он вдруг приказал носильщикам остановиться. На стене красовалась надпись:
"Слышишь, Нерон, это грохот?
То боги на небе хохочут,
Стихи твои прочитав,
Жалкий ты рифмоплет!"
Император не верил своим глазам, после такого успеха в театре. Он решил узнать, что скажет об этом Поппея.
- Наверняка это был один из поэтов, который завидует твоему успеху. Не стоит обращать на него внимание, - ответила она.
Тут вошел раб и сказал, что приказание императора исполнено, Агриппина мертва.
- Ты знаешь, что это значит, Нерон, - воскликнула Поппея, бросаясь в его объятия. - Наконец-то!
Но лицо императора было непроницаемо, потом он грубо оттолкнул от себя Поппею.
- Ты рада? Но это была моя мать!
- Ты же сам хотел...
- Но это была моя мать! - повторил он. - Моя мать! Я любил ее. Только благодаря ей я живу и царствую.
Император в гневе сорвал запястья из змеиной кожи, которую всегда носил на правой руке, и выбросил прочь.
- Оно будет напоминать мне о ней. Я так любил свою мать!
Нерон закрыл руками лицо.
- Не мучай себя, - сказала, подойдя к нему, Поппея, - так было нужно. Или ты или она.
Вскоре Поппея стала женой Нерона, императрицей Рима. Но Римляне невзлюбили новую императрицу. Они громили ее статуи, а вместо них ставили статуи Октавии. Стены были изуродованы надписями. Народ грозился убить Поппею и она боялась выходить из дворца. Люди требовали вернуть Октавию.
- Нет, я так больше не могу, - сказала Поппея, - они убьют меня в конце концов. Но я не сделала ничего плохого. Народ требует Октавию.
- Он успокоится, если Октавия будет на том свете. Я не могу потерпеть, чтобы указывали императору. Через несколько дней Октавия будет мертва, - ответил Нерон и исполнил свое обещание. В то время Октавии было 18, но напрасно ждала она Нерона. Он подослал к ней убийц, которые вскрыли несчастной вены.
5
Нерон снова пел в театре одну из своих поэм. На нем была надета маска и костюм Зевса, а в руках император держал жезл. От волнения руки его так дрожали, что жезл выпал. Тогда Нерон решил, что он нарушил правила состязания. Он представил, что его исключат и выгонят из театра. Император поднял жезл, в страхе оглядываясь, никто ли этого не заметил. Никто ничего не видел, но Нерон вообразил, что судьи не допустят его к состязаниям. Однако никто ничего не сказал, но Нерон от волнения не мог петь и попросил у зрителей разрешения выпить вина.
- Ты слышал? - спросил Лукан у Сенеки. - Этот рифмоплет ненормальный! Он делает цирк из состязания.
- Возможно, - ответил на то Сенека, - но все же он мог бы быть великим артистом.
В это время Нерон кончил петь и ушел со сцены. Его встретила Поппея.
- Превосходно! - сказала она.
- Ты думаешь, они заметили, как я выронил жезл? - спросил Нерон, вытирая платочком пот на лице.
- Они даже не обратили на это внимания.
- А если судьи за это исключат меня? - не унимался император. - Во всяком случае, мои соперники поют лучше, и мне не победить.
Нерон ходил взад и вперед, не унимаясь. Наконец стало известно решение судей: император - победитель состязаний. Как он был тогда счастлив, трудно даже представить.
Один раз Нерон прочитал Петронию "Падение Трои" и тот, привыкший говорить то, что находит нужным, заявил, что поэму следует переписать.
- Отчего же? - спросил император, - ты считаешь меня плохим поэтом?
- О нет, напротив. Но огонь в твоей поэме недостаточно пылает, - сказал Петроний.
- Да, я не видел настоящего пожара, потому и не могу описать его, - произнес Нерон.
- Но можно соорудить городок из дерева и поджечь, - предложил Тигеллин, новый префект претория (так как Бурр умер, а Сенека ушел в отставку).
- Идиот! - сказал император и тут в его голове зародилась идея поджечь Рим, чтобы насладиться ужасным зрелищем. Да и Нерон давно мечтал заново построить город.
На следующий день Тигеллин получил приказание поджечь город и вскоре Рим уже пылал. А император в пурпуре вышел к народу и, простирая руки к небу, запел:
О, Сребролукий, старцы в горе,
Скорбные матерей стенанья
К тебе, великий, неслись,
Чтобы хоть деток уберег ты!
Камень и тот бы умягчился,
Ты ж оказался тверже камня,