Речь Антуана, плавная, с нарочитым акцентом, впрочем, небольшим, произвела впечатление.
— Да что ж это… Ваше превосходительство, как так можно — двенадцать тысяч? Я ж…
— Савел, если не понял — повторю: его превосходительство генерал‑лейтенант Денис Васильевич Давыдов поручил мне уладить дело с арендой первого этажа. И потому впредь не докучай его превосходительству. Согласен на новые условия — подпишем договор. Не согласен — к первому сентябрю съезжай. Всё, кончено.
— Воля ваша, — сказал купец. — Только одно скажу — будете и по шесть просить — ещё подумаю.
— Думай, думай, голова, — ответил Антуан. — Мустафа, помоги Савелу найти дорогу.
Но купец Мустафы дожидаться не стал, сам ушел.
За ним мы отпустили и наших людей, пусть делом занимаются.
— Вышло эффектно, — сказал Давыдов, когда мы остались одни, — но как бы мне и восемь тысяч не потерять. Какая‑никакая, а синица в руках.
— Ничего ты не потеряешь. Антуан обозначил срок: контракт должен быть подписан до первого июля. Не подпишет купчина — у тебя будет два месяца приискать нового съёмщика.
— А вдруг не найду?
— Полно, Денис, тебе и искать не придется. Сами придут и сами дадут.
— Четырнадцать‑то тысяч?
— Четырнадцать вряд ли, и двенадцать под вопросом, но уж десять тысяч ты получишь наверное.
— Ты думаешь?
— Уверен.
— Как можно быть уверенным? Купцы, они такие… Стакнутся.
— Пусть их.
— А кто ж тогда снимет магазин?
— Да хоть и я. Сбавишь рубль, за десять тысяч без рубля я возьму.
— А зачем он тебе? Магазин?
— Известно зачем, барыши получать. Прибыль должна быть больше расходов, иначе нехорошо, иначе проживаешься. Поставлю на магазин Антуана, что он, зря в университете наукам обучался? Пусть применяет знания на практике! В Бразилии у него получалось, думаю, и здесь получится.
— Погоди, погоди. Он же раб, Антуан?
— Раб.
— И что, у вас рабы университеты посещают?
— Еще как! Я его, Антуана, одному профессору одолжил на год, как слугу. Портфель поднести, указку, учебные материалы развешивать, с доски стирать, и прочие мелкие услуги. Ты же видишь, выглядит он представительно, Антуан. Профессор лекцию читает, Антуан почтительно стоит позади, готовый в любую минуту подать стакан воды или выполнить иное приказание. Своим видом повышает профессорский престиж. Стоит, слушает, смотрит, запоминает, думает. Так курс наук и прошёл. Заметь — даром!
— Ловко! А магазин какой будет?
— Пусть Антуан и решает. Делегация полномочий. Будет играть на повышение, я думаю.
— Повышение?
— Да. Отсюда до Невского три минуты неспешного хода. Значит, можно привлечь лучшую публику. В смысле — готовую тратить деньги.
— Думаешь, он понимает, что нужно Петербургу?
— Глаз у него свежий, вдруг да и увидит то, что за повседневностью не замечают местные купцы. Будущее покажет. Да, кстати, сюда к сентябрю приедет мой служащий, Ганс Клюге.
— Тоже раб?
— Свободный человек. Немец. Инженер, изобретатель, умница. На жаловании. Так вот, он здесь поселится. В этом доме. Так что оставь за ним квартиру, пожалуйста.
— Тоже в двенадцать комнат?
— Ну нет, двенадцать — жирно будет. Он немец, а немец копейки лишней не истратит. Приедет с женой, детей нет. Хватит и четырех комнат. Там угловая квартирка есть, на четыре комнаты, ему и оставь.
— Оставлю, оставлю.
— А насчет двенадцати комнат…
— Да?
— Есть человек, который ищет как раз такую квартиру.
— Кто ж это?
— Пушкин Александр Сергеевич.
— Пушкин? Да он только месяц назад снял квартиру.
— Уже и расторг контракт.