— Да ты откуда знаешь?
— Мустафа сказал.
— А Мустафа откуда знает?
— У слуг свой телеграф. Сплетничают слуги. Соберутся в трактире на Литейном, старшие слуги, и сплетничают. А Мустафа умеет слушать. Пушкин побил дворника. В доме, что снимает. Дворник пожаловался управляющему. Управляющий сделал Пушкину замечание. Пушкин вспылил, обозвал управляющего мерзавцем и сказал, что ноги его в том доме больше не будет. Теперь ищет квартиру. Хозяева большей частью по поместьям да дачам, а ты — здесь. Вот и предложи. Место у тебя хорошее, квартира хорошая, глядишь, и сговоритесь.
— А… А удобно будет?
— Чего ж неудобного, Денис! Можешь и в долг сдать. И не волнуйся, за Пушкиным деньги не пропадут, это я наверное говорю.
— Да я не волнуюсь, — хотя, конечно, Давыдов немного волновался. Но и радовался тоже. Первый этаж — будет сдан, второй этаж — будет полностью сдан, и в третьем квартира обещана. Как он быстро и ловко справляется с канительным делом!
— А Гоголь отбыл в Германию вчера, — вдруг сказал Давыдов. — Сел на пироскаф и был таков.
— Пироскафам принадлежит будущее. Появятся и океанские корабли с паровой машиной, и тогда из Европы в Бразилию можно будет добраться в какую‑нибудь неделю.
— Говорят, ты у него пьесу купил? У Гоголя?
— Правду говорят.
— И двадцать тысяч за неё дал?
— Это врут. Двадцать не дал. Дал две сразу, и четыре потом.
— А зачем тебе?
— В Бразилии есть журнал, «Новая эпоха». У меня в нём пай. Был пай. Опубликуют перевод «Ревизора», поставят пьесу на сцене. Думаю, смогут на этом заработать.
— Был пай? А теперь?
— Я, уезжая, передал пай младшей дочери. Она этим делом увлеклась, пусть и дальше поработает. Кстати, она и переводить будет. А что?
— Нет, ничего… Тут князь Одоевский — между нами, конечно, — хочет журнал издавать. И я в нём двумя тысячами поучаствую, пайщиком. И писать буду.
— Интересно.
— Тебе интересно? Так, может, и ты поучаствуешь? У тебя, вижу, опыт, и деловая хватка дай Бог всякому.
— Деловая хватка говорит — семь раз отмерь, один отрежь.
— Ну, хоть послушай. Вдруг, что и присоветуешь.
— Вдруг, да. На вдруг дело не ставят, вдруг — ненадежный фундамент. Но послушаю.
— Они сегодня сюда подойдет, ко мне то есть. Князь Одоевский и Краевский. К вечеру.
— И я подойду, душа моя.
Тут ударила пушка. Полдень.
— Хороший у тебя кофий! И веселит, и сил прибавляет! — сказал Давыдов, поднимаясь.
— Так в чем же дело? Мустафа тебя научит готовить кофе по‑генеральски. Ты не смущайся, у нас император дон Петру Первый самолично кофе готовил, и гордился этим.
— У нас Петр Великий тоже… готовил… — и ушёл.
Поприсутствовать, послушать, присоветовать. Ага, разумеется. Из‑за океана приехал разбогатевший гусар, швыряется тысячами, почему бы не оказать честь, не пристегнуть его к тройке‑птице русской словесности? А то ведь в карты проиграется, или любовницу заведёт, или и то, и другое. Пропадут зазря тысячи‑то, жалко!
Я кликнул Мустафу, и мы стали собираться на дело.
Дело не простое, но и не сложное: нужно решить транспортную проблему.
Положим, в самом Петербурге извозчики есть, а дальше? Дальше Петербурга? До Москвы ходят дилижансы, но это по прямой, а чуть в сторону — как? Искать согласного вести тебя за оговоренную плату? Не всегда и возьмешь, да и нехорошо это — чужой кучер, чужой экипаж. Потому нужно завести своих лошадей. А для начала — своего кучера.
Где взять?
А по объявлению. «Продается за излишеством кучер тридцати лет, холостой, доброго нрава и трезвого поведения».
Нужно смотреть. Почему холостой — если доброго нрава и хорошего поведения? Нет ли подвоха, а если есть, то какой? Хорош ли кучер, любит ли он лошадей, и если любит, то как?
Много вопросов.
Разберемся.
И мы сначала пошли, потом взяли извозчика, на справных лошадях и хорошей коляске.
— Вот что, голубчик, не хочешь ли заработать десять рублей?
— Отчего ж не хочу, очень даже хочу, а что делать?
— Мы собираемся кучера купить, так ты испытай его — знает ли он дело, или не знает.
— Это можно. Покажу ему своих лошадей, да поспрашиваю, что он о них расскажет. И о коляске расспрошу. Сразу станет ясно, серьезный он, или просто так человек.
Экзаменом мы в целом остались довольны.
— А почему продаете‑то кучера? — спросил я хозяйку.
— К сыну приехала жить, из Тамбовской губернии. А у сына свой кучер. Зачем нам два кучера? Потому и продаю. Мой‑то получше будет, но сыну свой нравится. Ну, пусть.
— А почему холост?