В силу такого распоряжения ни одна из высоких договаривающихся сторон не имеет более права требовать особенного возмездия за свои статьи, в какую бы часть они ни попали.
NB. Таким образом, полагая подписную цену «Современника» в 50 рублей на ассигнации, и полагая на напечатание 240 листов (по 20 в книжке) 15 000 р. и на книгопродавцев 5000 р. при тысяче подписчиков, каждый может получить 10 000 р., при 2000‑х подписчиков — по 25 000 р. Учреждение своей книжной лавки, что уже приготовляется, значительно уменьшит издержку на плату книгопродавцам за комиссию.
Согласие Александра Сергеевича на сии условия будет иметь следствием деятельное участие нас обоих в «Современнике» нынешнего года (и по самой сходной цене) — как для составления статей, так и для хозяйственных распоряжений, корректуры и проч. и проч.
Глава 4
Замок в лесу
— Дилижанс, конечно… но кусается! — сказал сотрапезник, коллежский секретарь Бухтин. — Пятьдесят пять рубликов — спиною вперёд! И вещей с собой возьмешь самую малость. А если со слугами… — он махнул рукой, показывая, что дело безнадежное.
Мы обедали в господской зале трактира, что расположился сразу за новгородской Померанией. В этом трактире обыкновенно и находили пропитание путешествующие из Петербурга в Москву и обратно. Проезжающих было изрядно, и я пригласил коллежского секретаря за свой стол, иначе ему пришлось бы ждать и ждать. Он, как и я, путешествовал в собственном экипаже на собственных же лошадях, что нас и роднило. На тех, кого везли почтовые или обывательские, мы посматривали свысока, хотя и не без зависти. Ничего, не скоро, да споро, сами себе хозяева, утешали мы друг друга.
Господин Бухтин ехал в Москву навестить тётушку, о чём поведал сразу и охотно. Был он у тётушки единственным наследником, и очень надеялся единственным и остаться. Правда, в последний год она, тетушка, стала зело религиозна, и коллежский секретарь забеспокоился, а потому решил проведать самолично.
— Это бывает, — ответил я. — У моего старинного товарища тётушка тоже возьми и отпиши деньги монастырю.
— Большие деньги?
— Немалые. Правда, товарищу достался дом, что даёт двадцать тысяч дохода.
Бухтин только вздохнул. Его тетушка, похоже, была калибром поменьше.
— Деревенька моя — восемьдесят душ. Оно б и хватает, но сын… и дочь на выданье.
— А сын — служит? — спросил я.
— Армейский поручик.
— Сейчас многие на купеческих дочерях женятся, — нейтрально сказал я.
— Вот и я так думаю! — оживился Бухтин. — Взять тысяч двести приданого — как бы хорошо! А вот дочь…
— И дочерей порой за купцов отдают.
— И не боятся?
— А чего бояться?
— Перейти в купеческое сословие — оно того… Чревато.
— Купеческое сословие входит в силу, а если Государь решит дать волю крестьянам…
— Вы думаете?
— Нет, не сегодня и не завтра, но дело к тому движется.
— Тогда купец нам на голову сядет, — заключил Бухтин.
— Praemonitus, praemunitus — сказал я.
— Что, простите?
— Предупрежден — вооружен. Время еще есть, превзойти купца в новых делах.
— Его превзойдешь, купца… — но, похоже, коллежский секретарь прикидывал, каким именно маневром он возьмёт верх над купечеством.
Часом позже я уже двигался по направлению к Москве. В моей бричке была всяко удобнее, нежели в дилижансе. Рессорная бричка венской работы, поместительная и укладистая, купленная у голландского посланника Геккерна за четыре тысячи шестьсот рублей. Просили пять. Посланник, пользуясь дипломатическими привилегиями, ввозил беспошлинно всякие хорошие товары, продавал их, с чего и роскошествовал. И людям польза. Селифан охал и ахал, но более на цену, саму коляску он одобрил.
Лошадей Селифан выбирал сам, выбирал долго и въедливо, говоря, что лошадь не жена, лошадь — это лошадь, и выбрал‑таки тройку, удовлетворившую его стремление к совершенству если не полностью, то во многом. Нарек он чалых меринов вятской породы на свой лад, коренника Бурбоном, а пристяжных Мюратом и Чемберленом. Почему, спросил я его. Так делал дядя Миняй, наставник, отвечал Селифан, все лошади у дяди Миняя были Мюрат, Бурбон и Чемберлен. Нет, если я прикажу, он их назовет иначе…
Я приказывать не стал. Чемберлен, пусть Чемберлен. Лошадиная фамилия.
Вообще Селифан показал себя хорошим кучером. Неделю он обкатывал и бричку, и лошадей в пригородах Петербурга, и лишь после этого сказал, что теперь можно пускаться в дальний путь. Правда, лошади ещё не спелись как следует, и потому торопиться не стоит.