Днем к нашему дому подъехала большая автомашина.
— Ну, грузиться начнем, — сказал папа, и работа закипела. Усатый шофер в солдатской форме помогал складывать багаж. Ромчик все время крутился у машины и весело лаял. Папа сказал маме:
— Напомни Вениамину Анатольевичу, чтоб не забыл запереть собаку, пока мы не отчалим от берега. А то не отстанет. У пса такой уж характер, знаю я его!..
Мама кивнула головой, и папа с шофером уселись в кабину. Машина тронулась, и за ней с тревожным лаем, задрав хвост-обрубыш, помчался Роман Полканыч. Вдруг он остановился и повернул голову в нашу сторону. «Ну, что же вы задерживаетесь?» — казалось, говорил его взгляд.
Я все время подбегал к маме и смотрел на ее часы. Очень хотелось знать, когда машина придет обратно. Папа сказал, что от нашего поселка до пристани езды часа два, но прошло уже три, а машины все не было.
Но вот вдали на дороге весело заклубилась пыль и показалась грузовая автомашина. Может, не наша? Но это была та самая машина, которая увезла на пристань наш багаж, и шофер был тот же усатый человек в солдатском костюме. Шофер все время шутил и почему-то называл меня «пехотой»:
— Ну, пехота, сто верст прошла и еще охота?
Но мне было не до смеха.
Помогая выносить вещи из квартиры, я все время думал, что мама забудет выполнить наказ папы, но она не забыла.
— Вениамин Анатольевич, — постучала она к соседу, — возьмите Ромчика да простимся.
Дверь распахнулась, и вышел бухгалтер в короткой черной жилетке, в глубоких рыжих галошах.
— Счастливого пути, Зинаида Степановна, счастливого, значит, плавания в вашей жизни! — сказал он, улыбаясь, и протянул маме худую длинную руку. — Давайте сюда вашего Ромчика, сохраню его как память о добрых соседях.
Вениамин Анатольевич нагнулся, чтобы схватить Ромчика, но Роман Полканыч, словно почуяв недоброе, сердито зарычал и быстро юркнул за подол бабушкиной юбки.
— Ах ты, с понятием, видать: чует, что разлучить его с хозяином собираюсь, — улыбнулся бухгалтер и только развел длинными руками.
Тогда мама взяла дрожащего Ромчика на руки и втолкнула его в комнату соседа. Дверь за ним сразу захлопнулась.
…По дороге к пристани я все время думал о Романе Полканыче и тихонько плакал.
Вот и пристань. Спускаясь под гору, я сразу увидел папу. Он сидел на опрокинутой вверх дном лодке и махал нам шляпой. Я заметил, что бабушка все время отстает от нас с мамой, и крикнул ей, чтобы поторапливалась. Но бабушка сердито отмахнулась от меня.
— Иди, иди… не указывай старухе… Видишь, Пуська из корзины голову высовывает, видно, с Ромчиком твоим разлучаться не хочет… Иди, иди!
Я взглянул на корзину, и верно: Пуська пыталась сорвать лапками старую шаль, которой бабушка прикрыла дорожную квартиру нашей кошки. Тогда мне стало так жалко Ромчика, что я стремглав побежал к пристани.
Но вот раздался первый протяжный гудок, и пассажиры дружно двинулись по мосткам на пароход.
Наша бабушка боялась, что ее столкнут в воду, и поэтому папа решил немножко подождать. Когда мы взошли на мостки, раздался второй гудок.
Вот и третий гудок. Матросы стали убирать мостки.
— Куда! Куда! П-шел! В-он отсюда-а-а! — закричали матросы.
Я оглянулся: на кого это они так покрикивают? И остолбенел: по мосткам мчался Роман Полканыч! Не успели матросы и глазом моргнуть, как Ромчик очутился на пароходе. Он юркнул под ноги пассажиров и исчез — ищи его! Я не выдержал и закричал:
— Ура! Ура! Ромчик с нами едет!
Тут папа наклонился ко мне и спросил:
— Что ты сказал? Где Ромчик?
— Ромчик прибежал! — Я бросился искать своего друга.
Но поди-ка найди его в такой густой толпе! Я уж начал подумывать: не обознался ли я? Может, это был не Ромчик?
Мы — папа, мама, бабушка и я — удобно устроились возле багажа и раскрыли корзинку с едой, как вдруг увидели Романа Полканыча! Он медленно-медленно полз к нам на животе, жалобно скуля. Глазки его виновато моргали, он словно плакал от радости, что нашел нас. Я крикнул на весь пароход:
— Ромчик! Сюда! Сюда!
Роман Полканыч прыгнул мне на колени. Дрожа всем телом, он спрятал мокрый нос мне под мышку и поскуливал, точно маленький щенок.
А папа даже в затылке почесал:
— Ну и пес, ну и пес, чудо, а не пес! Как же это он вырвался от Вениамина Анатольевича? Но делать нечего — пусть едет!
Папа ласково потрепал Ромчика за уши и сказал мне:
— Пойди в кассу и купи билет. Хоть Роман Полканыч и пес, а без билета ему ехать не положено.
Ромчик точно понял, что его простили и решили взять с собой в Оханск. Он вырвался от меня и стал волчком крутиться около багажа, стараясь поймать свой короткий хвост. Он отказался даже от куска мяса, который ему бабушка бросила. Это, конечно, от радости…