Ева почувствовала аромат кофе, как только вошла в дом. Конечно же, она не собиралась отказываться от приглашения. Кофе поддержит ее силы, поможет сохранить здравый смысл в разговоре с этим мужчиной.
— Давайте я вам помогу, — сказала Ева, идя за Греем на кухню.
Увидев на подносе кофейник, фарфоровые чашки с блюдцами, сахарницу, сливочник и серебряные ложки, Ева подумала, что в одиночестве он пьет кофе иначе. Ему пришлось побеспокоиться, чтобы угодить ей.
— Если вы хотите помочь, можете отнести банку кока-колы и лед. Это для Тинкер.
Ева взяла то, что ее попросили, и прошла в гостиную. Грей поставил поднос на кофейный столик, стоявший перед диваном рядом с камином.
— Собирался разжечь огонь, — сказал он, жестом приглашая Еву сесть, — но после того, как я забрал дочь из школы, пришлось сделать еще кое-какие дела. В результате, когда мы добрались до дома, разжигать камин уже было поздно.
У Евы складывалось впечатление, что Грей пытается говорить о чем угодно, но только не о том, что привело ее сюда. Но почему?
— Все хорошо, — сказала она, садясь на диван. — Вам не стоило так беспокоиться. А где, кстати, Тинкер?
Грей сел рядом с Евой.
— Она смотрит телевизор в моем кабинете. У нее мало друзей. Время от времени к ней приходят одноклассники или она идет к ним в гости, но большую часть времени она проводит одна. Я думаю, что всему виной ее отставание в школе. Она ни с кем не хочет говорить об этом, поэтому держится замкнуто.
— О, бедняжка, — прошептала Ева сочувственно. — Ей действительно необходимо помочь. Все это может испортить ей жизнь, разовьет в ней комплекс неполноценности.
— Да, — согласился Грей. — Но я должен вам кое-что сказать, прежде чем мы начнем наш разговор. — Он нервно заерзал на диване. — Вчера вечером у меня не было возможности поговорить с Тинкер о ее предполагаемых занятиях с вами.
Ева испуганно раскрыла глаза.
— Но вы обещали…
— Знаю, — ответил он с грустью, — я очень хотел поговорить с дочерью, но, когда я выходил из школы после встречи с вами, мне позвонили с телестудии. Пришлось поехать на телевидение. Единственное, что мне удалось сделать, — это позвонить Бэмби и сказать ей, что Тинкер у няни, а не у меня. Я увидел дочь только сегодня днем, но говорить с ней было уже слишком поздно. Поэтому я решил подождать и обговорить все с вами. Вы лучше меня знаете, как обращаться с детьми.
— Тинкер не знает, почему я здесь? — Ева была явно огорчена.
Она должна познакомиться со своей предполагаемой ученицей, но девочке было необходимо заранее сказать об этой встрече и о предстоящих занятиях. Отцу не следовало бы ставить дочь перед фактом и лишать ее права выбора. Это было нечестно и по отношению к учителю, и по отношению к ученице.
Грей провел рукой по волосам.
— Да, не знает, — признался он. — Извините, Ева, но у меня даже не было возможности позвонить вам и перенести эту встречу. Но вы сейчас здесь, и я хочу познакомить вас с дочерью. Она знает, что вы собирались прийти.
Ева посмотрела на Грея.
— Так вы сказали ей обо мне?
Он вздохнул.
— Мне пришлось. Она видела, как я варил кофе и доставал чашки. Она спросила, кого я жду в гости. — Грей слегка улыбнулся. — Обычно я не пользуюсь фарфоровыми чашками и серебряными ложками, когда угощаю кофе соседей или сослуживцев.
— Что же вы сказали обо мне Тинкер?
— Только то, что у нас будет деловой разговор. Думаю, она восприняла это совершенно естественно. Работа вынуждает меня встречаться со множеством людей, и Тинкер привыкла к тому, что в этом доме бывает большое количество незнакомого ей народа. Пожалуйста, Ева, останьтесь, хотя бы ненадолго. Я всегда знакомлю Тинкер со своими гостями. Она привыкла к этому. А если вы сбежите, даже не поздоровавшись с ней, она очень обидится.
Ева поймала себя на том, что тоже хочет познакомиться с Тинкер. Ей хотелось увидеть ее, спросить о ее успехах в учебе, узнать, как ладят между собой отец и дочь.
Ей следует остаться.
— Хорошо, — сказала она, откинувшись на кожаную спинку дивана, — если вы считаете, что так будет лучше, я с удовольствием познакомлюсь с вашей дочкой. Только объясните ей, что я здесь по делу.
— Извините, что все так получилось, — с сожалением произнес Грей, — я ей все объясню. — Он встал и направился в коридор.
Через несколько минут Грей вернулся, ведя за собой девочку. На ней была школьная форма: черная юбка и белая хлопковая кофточка. Глядя на нее, было нетрудно догадаться, что пройдет совсем немного времени, и эта девчушка превратится в привлекательную девушку. А пока в глаза бросались ее длинные худые руки и ноги, делавшие ее угловатой, лишавшие ее детского изящества.