Мидир старательно отогнал страшные мысли про пепел и искры. В груди каждого ши горела искра предвечного огня, и, если ее не задувать, могла гореть до бесконечности. Киринн же не мог задуть свою? Отчего? Зачем? Мидиру он нужен! Практически до… до… до бесконечности, вот!
Неожиданностью стало, что за Киринном следил не только Мидир! В очередном темном коридоре принц едва разминулся с парой белых волков из тех, что крайне редко объявлялись в Черном замке. Если точнее, Мидир видел их раз в год, на празднике Самхейна, когда все кланы и дома собирались, желали всякого хорошего папе и повторяли признание его королем. Эти белые волки назывались старейшины. И теперь – Мидир видел многое! – старейшины белых настойчиво добивались от Киринна какого-то решения.
Киринн отнекивался и качал большой головой, решительно поджимал губы и даже окончательно сложил руки на груди, воздвигая непрошибаемую стену между собой и собеседником. Мидир видел эту позу иногда, очень редко, но узнавал безошибочно, она значила, что Киринн очень сердится и сдвинуть его никуда невозможно!
Старейшины, похоже, этого не знали, они продолжали ругаться и пытались настаивать, а под конец притянули Киринна близко-близко и что-то прошипели ему прямо в лицо. Мидира удивило, что начальник стражи это вообще позволил, но стоило другим белым волкам скрыться, понял, отчего. Его, Мидира, белый волк с трудом расцепил руки, помотал головой, отошел еще и уселся на первую ступеньку лестницы к полузаброшенной башне звездочета. Второй принц аккуратно огляделся, убедился, что они тут одни, а потом выскользнул из-за портьеры и подошел к Киринну.
Взрослый поднял взгляд на стук каблуков, все более удивленно разглядывая подходящего Мидира, будто бы увидел привидение. Заговорил сухим и ломким голосом, откашлялся, становясь похожим на себя.
– Мой-кх, кх-кх, принц? Что вы тут делаете? Ваш батю…
– Нет-нет! Мор-р-рчи! – Мидир поспешно зажал рот взрослого ладонями, для верности, обеими. Киринн показался прохладным, как его латы. – И не называй меня «пр-р-ринц»!
– Ладно, а как тогда мне вас называть, мой п-кх-кх, то есть, уважаемый волчонок?
Мидиру показалось, что взрослый только начинает дышать, как будто на протяжении двух недель не дышал. И думать ему этот перерыв тоже изрядно мешает!
– У меня имя есть! – насупился, чтобы подоходчивее вышло. – Хотя по имени тоже р-р-ручше не надо! Давай, ты меня пр-р-росто вор-р-рчонком называть будешь? Вор-р-рчат сейчас в замке никого…
Против воли Мидир расстроился: играть с ним было категорически – вплоть до каленого железа! – запрещено. Папа всякий раз очень злился, поэтому волки даже боялись теперь приближаться к Мидиру с любым намерением. Джаретт настаивал, что компания Мидиру не по рангу, тем более что есть брат! Мидир тоскливо оглядывал занятого Мэрвина и грустно кивал.
С другой стороны, играть с Киринном ему не запрещал никто!
– Простите, мой пр-кх-кх, то есть волчонок, можно узнать, что привело вас сюда? – Киринн поднял голову, всматриваясь в Мидира. – Вряд ли вы…
– Я ср-р-режу за тобой! – нахмурился сурово. – Тор-р-рько т-с-с-с-с! А то папа еср-р-ри уср-р-рышит, нам не поздор-р-ровится!
Серо-голубые глаза Киринна выразительно округлились. Большой волк удивленно откашлялся и подвинулся на ступеньке, невольно освобождая место собеседнику, Мидир не стал ломаться и присел, тут же привалившись к большому волку, чтобы заглядывать ему в глаза, иначе роста не хватало.
– А зачем, то есть, для чего вы вообще за мной следите? – спросил Киринн.
– А затем, Кир-р-ринн, что ты – это не ты!
Мидир подался еще ближе, вцепился обеими руками в латное колено, пошатнулся, чуть не упал и с облегчением ощутил руку поперек своей спины. Киринн его придержал, значит, был уже чуточку больше Киринн, чем минуту назад.
– Как это, я – не я? – тряхнул головой, волосы подпрыгнули и словно бы посветлели от грязно-паутинного до просто паутинного.
– А так! Не ты! Ты др-р-ругой! А сейчас совсем не такой! Две недер-р-ри назад ты быр-р-р еще ты! А тепер-р-рь нет!
От озвученного срока Киринн дрогнул под доспехами и опять погрустнел глазами, но Мидир больше не собирался от него отступаться.
– Гр-р-рупый Кир-р-ринн! Тебе нер-р-рьзя так! Ты же не можешь быть не ты! Тогда тебя пр-р-росто не будет! А я хочу, чтобы ты быр-р-р! Ты папин! И мамин! И советничий! И Мэр-р-рвинов! И мой! Особенно мой! Я хочу, чтобы ты остар-р-рся!
– Я никуда не ухожу, волчонок, никуда, – потрепал Мидира по голове уж совсем грустно. – Пусть и очень хочется…
– Нет! Нет! Не хочется! Кир-р-ринн! – Мидир отбросил полумеры и залез на взрослого. – Нет! Скажи, что не хочется! Мне будет гр-р-рустно без тебя! Ср-р-ришком гр-р-рустно! Я вчер-р-ра убежар-р-р на вор-р-рота, меня ер-р-ре как сняр-р-ри!