КИРЮХИН: Вырвались?
СЕПТИМА: Так точно, тащ полковник!
КИРЮХИН: Молодцы! Меня комиссар уже предупредил, что вас вне очереди нужно доставить в Москву. Вас и вашего арестанта. Теперь не вырвется, с-сука.
ГАРИК: Некуда ему вырываться, тащ полковник, мы его на совесть вязали.
КИРЮХИН: Правильно, эта змеюка скользкая, восемьдесят лет, падла, выкручивался, ещё товарищ Дзержинский с ним побеседовать хотел... по душам. На сотню томов дело уже разбухло, там доказательного материала на три расстрела и тыщу лет лагерей хватит.
ГАРИК: О как...
КИРЮХИН: А ты думал, пионЭр. Хотя какой ты уже пионЭр, за взятие столь опасного и матёрого вредителя тебе как минимум Знамя откорячиться должно, если я что-то в этом понимаю. Звезда у тебя уже есть, за тех двоих гавриков. Вся Контора уже в курсе того, что вы тут натворили, и я не удивлюсь, если вас сразу в Кремль повезут.
ГАРИК: А сейчас нас куда, тащ полковник?
КИРЮХИН: А сейчас вас в Эдинбург отправят, и оттуда на Большую Землю самолётом. Тащ комиссар настаивал именно на срочности вашего прибытия. И меня с вами вытребовал. Так что разгружайте свой пепелац, и ходу! Машина на Эдинбург скоро пойдёт.
Гарик и Септима разгружают печку, все свои пожитки Гарик складывает в кузов военного «Урала», сам садится в кабину к водителю. Цыгане забираются в кузов, Дамблдора затаскивают туда же, Кирюхин и Септима едут впереди на УАЗе. Две машины в составе колонны выдвигаются на Эдинбург, и их везут в аэропорт, где уже ждёт советский «Ил-76», по окончании погрузки поднимающийся в небо, где в сопровождение пристраиваются истребители «Су-27». Взлёт и плавный подъём советского транспорта (и Гарик смотрит в иллюминаторе на пропадающую вдали Англию) происходит под музыку песни «Прощальное письмо» группы «Наутилус Помпилиус»…
Когда умолкнут все песни,
Которых я не знаю,
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход…
Гуд бай, Америка, о-о-о,
Где я не был никогда,
Прощай навсегда,
Возьми банджо, сыграй мне на прощанье…
Мне стали слишком малы
Твои тёртые джинсы,
Нас так долго учили
Любить твои запретные плоды…
Гуд бай, Америка, о-о-о,
Где я не буду никогда,
Услышу ли песню,
Которую запомню навсегда?...
Сцена меняется, музыка стихает, новый кадр – военный аэродром в Кубинке, этот же «Ил» теперь садится, и в составе комитета по встрече присутствует комиссар, сразу же выходящий навстречу Гарику.
КОМИССАР: Ну, молодцы! Такое дело провернули! Меня чуть удар не хватил, когда вы по аварийному каналу на связь пробились. Хорошо, хоть наши уже недалеко были. Что хоть стряслось там у вас?
ГАРИК: Раскрыли нас, тащ комиссар. Среди студентов моего факультета оказался предатель.
КОМИССАР: И что с ним было?
ГАРИК: Исполнил я его. Как и всех тех, кто попадался на пути, пока шёл Септиму выручать.
КОМИССАР: Правильно. Или мы – или нас, третьего не дано. Пойдёмте, молодёжь, в машину, да поедем в Москву. Вас моё начальство очень хочет видеть. Сразу могу сказать, чтоб дырочки на кителях вертели. Кстати, Гарик, а тебе и погоны надо бы заменить... (протягивает Гарику пару лейтенантских погон)
ГАРИК: Служу Советскому Союзу!
КОМИССАР: Хорошо служишь, Гарик. Такую жирную крысу изловил! Ну, всё, теперь точно старикан не выкрутится. Так что давайте, на Лубянке вас обоих уже ждут, будем представляться начальству по всей форме.
Гарик и Септима садятся в комиссарскую «Чайку», после чего едут в Москву. Новый кадр – в здании КГБ СССР, Гарик уже в военной форме с погонами лейтенанта и орденом Красной Звезды на груди, Септима тоже в форме, с погонами старшего лейтенанта, но без орденов. Комиссар и Кирюхин тоже при полном параде. Стоят перед дубовой дверью, на которой висит бронзовая табличка: «ПРЕДСЕДАТЕЛЬ Комитета государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик ПУТИН Владимир Владимирович»
КОМИССАР: Запомнил, Гарик? Звание – «Генеральный комиссар государственной безопасности Советского Союза».
СЕКРЕТАРЬ В ПРИЁМНОЙ: Проходите, товарищи. Вас ждут.
Первым идёт комиссар, за ним Септима, потом Кирюхин и последним Гарик.
КОМИССАР: Товарищ Генеральный комиссар государственной безопасности Советского Союза! Докладываю об успешном завершении «дела Дамблдора»! Подследственный успешно доставлен на территорию Советского Союза и в настоящий момент находится у нас. Хочу отметить заслуги лейтенанта государственной безопасности Чернова и старшего лейтенанта государственной безопасности Грищенко в успешном завершении дела. Это благодаря им враг народа Дамблдор был задержан и доставлен к нам.
ПУТИН: Благодарю за службу, товарищи!
КОМИССАР, ГАРИК, КИРЮХИН и СЕПТИМА (хором): Служу Советскому Союзу!
ПУТИН: Молодцы, товарищи. Думаю, задержанному вами врагу народа Дамблдору много о чём будет нам рассказать. Мы уже знаем, что это он во многом стоял за Февральской революцией в России, и за всеми последующими попытками антисоветских и антирусских мятежей, выступлений и провокаций вплоть до попытки горбачёвского переворота восемьдесят пятого года. Теперь, когда нами схвачен организатор и идейный вдохновитель всего этого, наша страна хоть ненадолго сможет вздохнуть спокойно. И в этом, в устранении столь немалой угрозы для нашего Советского государства, прямая ваша заслуга, товарищи. Поэтому... (берёт со стола текст указа)... Учитывая значимость Ваших заслуг в деле раскрытия столь давно ведущегося у нас дела, поимке столь давно разыскиваемого преступника, стоявшего за всеми провокациями, попытками антисоветских мятежей и выступлений, Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик принял решение присвоить товарищам Гаврилову, Грищенко, Кирюхину и Чернову звание «Герой Советского Союза». Церемония награждения состоится завтра в Кремле.
КОМИССАР, ГАРИК, КИРЮХИН и СЕПТИМА (хором): Служу Советскому Союзу!
ПУТИН: Молодцы, товарищи. Благодарю вас уже от себя. То, что вы сделали, это огромная помощь нашей стране. Мы этого не забудем!
Путин по очереди протягивает руку сначала комиссару, потом Гарику, потом Кирюхину и последней Септиме, все четверо пожимают руку Председателю. Новая сцена – Георгиевский зал Кремля, и Жириновский вручает Гарику коробочку с Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина. Такие же коробочки уже получили комиссар, полковник Кирюхин, а также Септима. Следующая сцена – в ресторане, все четверо обмывают свои награды.
КОМИССАР: Ну, за нас с вами!
Все чокаются бокалами.
КИРЮХИН: Тащ комиссар... Тут такое дело... Мы со Светой решили быть вместе.
КОМИССАР: Ого! А я обо всём узнаю последним? Хвалю, совет вам да любовь!
Кирюхин и Септима целуются под одобрительные слова комиссара и Гарика.
КОМИССАР: А я вам ещё кое-что хотел сказать. Тебя, Гарик, я отпускаю в запас, с мундиром и пенсией, как говорится, я своё слово держу. Но из виду попрошу не теряться, если понадобишься – вызову. Тебя, Николай Палыч, и тебя, Света, переводят на постоянную работу сюда, в Москву. Хватит вам по заграницам бегать да клочки по закоулочкам собирать. Пора вам, раз уж такое дело, семьёй обзаводиться. Вам вдвоём, да и тебе, Гарик, тебя там уже Дора, наверное, заждалась.
ГАРИК: Так точно, тащ комиссар, я ей последнее письмо ещё из Хогвартса отправил, а тут всё вон оно как закрутилось...
КОМИССАР: Ну что ж, тогда поедешь сегодня вечером в Ростов, проезд тебе нынче по железной дороге, как сотруднику нашего аппарата, бесплатный. Привет от нас твоей Доре, и не забудь пригласить на свадьбу!
ГАРИК: О чём речь, тащ комиссар! Приглашу всех! Дом мне в Крыму большой строят, места там на всех хватит.
КОМИССАР: Что ж, будем ждать!
Сцена меняется, показывается площадь Трёх Вокзалов, комиссар прощается с Гариком и Септимой. Септима уходит в сторону Ленинградского вокзала, Гарик же – на Казанский, где и садится на поезд «Москва-Ростов». Новый кадр – серый и дождливый ноябрьский день, сквозь дождь идёт этот поезд, Гарик сидит в вагоне и смотрит на улетающие назад российские просторы. Поезд прибывает на станцию Ростов-Главный. Всё это под музыку песни «Не смотри на часы» группы «Любэ»...