Замочу немного подумал и сказал:
— Ну, ладно. Ради Светы я готов даже на то, чтобы потерпеть немного.
— Вот и молодец, — похвалил его капитан. — Тем более, что мы должны радоваться, что сюда стянули федеральные войска. Нам реально повезло. Стивен Сигал оказался прав. я просто удивляюсь их оперативности!
— Да, ну, — сказал Аль Пачино. — Ради какой-то бабы еще чего-то терпеть? Я вас, русских, не понимаю. Если у тебя баб не хватает, я могу с тобой поделиться. У меня их столько, что девать некуда.
— А у меня еще больше, — похвастался Джек Николсон, который вообще неизвестно, как сюда попал.
— А ты докажи! — обиженно сказал Ал Пачино. — Нет, ты докажи! Докажи! Что, слабо доказать? Нет, ты скажи, слабо?
— Слушай, ты, Алкаш Капучино, — злобно сказал Замочу, прерывая его, — не называй Свету "какой-то бабой", по крайней мере, при мне. Иначе я не посмотрю на то, что ты суперзвезда, Крестный отец, крутой коп и так далее. Понял? Во-первых, весь мир узнает, что ты презрительно относишься к бабам, а во-вторых, он узнает, что тебя с позором изгнали из наших рядов.
Аль Пачино испугался и замолчал.
— А ты, Джим Хокинсон, — презрительно обратился Замочу к Джеку Николсону, — ты все время хвастаешь, что у тебя баб много, что уже говорит о твоих комплексах. Настоящий крутой бабник никогда этим не хвастается! И главное, не сколько баб у тебя было, а скольких из них ты довел до оргазма. Понял? И здесь у тебя, "крутого бабника", получается хуевая статистика. Потому что весь твой хваленый "секс" заключается в минетах, которые тебе делают фанатки, поэтому о женском оргазме в твоем случае речь вообще не идет. Так что, заткнись.
Джек Николсон так изумился словам Замочу, что действительно надолго заткнулся, тем более, что возразить ему было нечего. После этого, говорят, он впал в депрессию, а потом полностью пересмотрел свою жизнь, нашел себе постоянную женщину, полюбил ее и женился на ней. И все у него было хорошо, разве только жена часто попрекала его в том, что он недостаточно опытен в возвратно-поступательных движениях и никак не может довести ее до оргазма, но он все-таки верил, что когда-нибудь у него получился. Однако, когда у него уже что-то начало получаться, он неожиданно умер от старости.
А капитан тем временем все звонил и звонил в отделения милиции и, наконец, уже под утро добыл домашний телефон Виктора Рахманина у одного из периферийных отделений. И храбрый Рахманин, едва узнав, в какую беду попал капитан и супергерои, сейчас же выехал им на помощь и обещал быть завтра.
— Молодец, Рахманин! — обрадовался капитан. — Я знал, что он не подкачает.
— Это еще неизвестно, — хмуро сказали Аль Пачино и Джек Николсон. — Ему еще надо доехать досюда.
— И что нам до завтра делать? — спросил Спайдермэн.
— Есть одна мысль, — сказал Капитан, — надо продержать Армию тьмы в неадеквате до завтрашнего дня. Тогда завтра мы их замочим голыми руками. Но для этого нужен не живой супергерой, а потусторонний, который уже был мертвым. Иначе большой риск, что Ужас его угробит. Есть среди вас такие?
— Был Спаун, да слинял, — сказал Бэтмэн.
— Я вроде был мертвым пару раз, — сказал Эш, — по крайней мере, превращался в зловещего мертвеца. По идее, я мог бы сходить и мне вообще пофигу, но, просто очень хотелось хотя бы немного повоевать с Армией тьмы. А если я сейчас погибну, то мне это не удастся.
— Я тоже мог быть подойти, — подал голос Блэйд, — я ведь наполовину вампир, но на том свете вроде не был, поэтому непонятно, какой у меня статус. Этот Ужас может меня замочить, а может, у меня иммунитет. В принципе, мне тоже пофигу, могу пойти и проверить. Мне умирать не жалко: во-первых, я и так скоро превращусь в вампира, а во-вторых, все равно меня все черножопым обзывают.
— Да мы же просто шутили, блядь…, то есть, Блэйд, — сказал Замочу. — Ты что, шуток не понимаешь?
— Значит, с Блэйдом риск есть, — сказал капитан задумчиво. — Он хоть и наполовину чернож… то есть, хоть и наполовину вампир и потенциально опасен, но очень опытный боец, нельзя его терять. А Эша тем более. А как же Хеллбой, кстати? Он же вроде черт.
— Про Хеллбоя еще фильма не сделали, — сказал Леон, — только через несколько лет будет. Вы только не подумайте, что я фанат детских комиксов. Я это совершенно случайно узнал.
— Да я тоже про Хеллбоя только вчера, то есть, сегодня утром от Славы узнал, — поспешил сказать капитан.
— Ага, ну-ну, — саркастически сказал Замочу, — может, ты еще и аниме смотришь?
— Ну, смотрю иногда, — сказал капитан, — ну, и что?
— Может, нам тогда героев из аниме пригласить на помощь? — сказал Замочу. — Кого ты посоветуешь?
— Да отвали ты, Замочу, — сказал капитан, — мы важный вопрос решаем, а ты издеваешься.
— Я тоже вроде уже был мертв, — сказал Робокоп, — но мой мозг, к сожалению, уцелел. Меня до сих пор воспоминания мучают о прошлой жизни. А раз они меня мучают, значит, я психически нестабилен и Ужас мне точно наваляет.
— Правильная логика, — сказал капитан, — блин! А, ну-ка, быстро вспоминайте, кто из вас еще труп. Хватит дурака валять! Вас сюда воевать пригласили, причем за немаленькие бабки, а вы тут мухлюете. Я смотрю, вы уже обрусели, блин! Нахватались русских привычек!
Супергероям стал стыдно, а Роберт де Ниро обиженно сказал:
— Это не русские привычки, а суперменские. Мы в Голливудском кино тоже ничего особенного не делаем, за нас всё каскадеры делают, но бабки за съемки требуем исправно. Я последние несколько лет вообще не играю, а дурака валяю. Но зрителям пофигу — пипл хавает.
— Эх, ты, Роберт де Ниро, — укоризненно сказал Замочу. — А я был твоим фанатом. Кучу твоих старых фильмов пересмотрел. Ведь когда-то ты был классным актером!
— Я уже не тот, — вздохнул Роберт де Ниро.
— Тот, тот, — успокоил его Замочу, — ты еще себя покажешь.
Роберт де Ниро приободрился.
— Погодите, значит, вам самое главное это бабки? — спросил капитан.
— Естественно, — сказали супергерои. — Мы пытались вам это внушить еще на стадии переговоров.
— Понятно. Тогда я вам хочу сказать, что Ужас с советско-польской границы в прессе грозился, что похитит все ваши бабки, когда мы вам перечислим их на счет, и потратит их на русских девочек.
Супергерои от ужаса открыли рты.
— Да он охуел, что ли, этот Ужас с американской границы! — возмутился Брюс Уиллис. Никаких границ, кроме американской, он не знал. — Наши кровные бабки, заработанные непосильным трудом безымянных каскадеров, на девочек потратить? Вот гадина! Да я щас пойду и дам ему пизды!
— Да ладно, Брюс Уиллис, я пошутил, — попытался успокоить его капитан, — чтобы Ужас тебя не убил, ты уже должен быть мертвым. Водблин, и каламбур получился. Короче, тебе нельзя на улицу ходить.
— Да мне по хую! — бушевал Брюс Уиллис. — Я, блядь, не знаю, что щас сделаю! Я щас пойду его на ваучер натяну, на кукан его надену щас!
И Брюс Уиллис решительно направился к двери.
— Да, подожди ты, Брюс Уиллис, ты же погибнешь, — уговаривал его капитан.
— Это Ужас щас погибнет, блядь! — кричал Брюс Уиллис. — Я ему покажу, как тратить мои деньги!
И Брюс Уиллис хлопнул дверью.
— Ах ты, блин, — сказал капитан, — еще одним супергероем меньше.
Супергерои, услышав эти слова, задрожали и притихли, и в тишине было слышно, как Брюс Уиллис вопил на лестничной площадке:
— Ю факин хоррор фром зе америкэн бордер, айм гона кик ё факин эсс, ю факин факфейс!
Так, страшно матерясь, Брюс Уиллис вышел на улицу, и его перестало быть слышно.
Все супергерои немного приуныли, кроме Стивена Сигала, который, наоборот, обрадовался, потому что Брюс Уиллис был его конкурентом.
Брюс Уиллис же, выйдя на улицу, немного пришел в себя и почувствовал в воздухе какую-то жуткую, кошмарную угрозу, которая словно бы нависла над всем городом. Тут он испугался и сразу же перестал ругаться, и тихонько на цыпочках пошел по двору мимо храпящих мертвецов и гор вонючих трупов в сторону ближайшего винного магазина. Вверх он, конечно, не смотрел, поскольку был не дурак. В винном магазине он обнаружил полнейший разгром и пошел в следующий. Во втором магазине он купил целый контейнер с водкой и, пока тащил его мертвецам, для храбрости пригубил половину контейнера, а вторую половину оставил во дворе, чтобы мертвецы, проснувшись, увидели ее и смогли продолжить банкет. Пьяная Армия тьмы лежала в лежку по всему двору, а огромная Живая Мертвечина спала рядом с танком, из которого неслась страшная вонь, и обнимала его за пушку. Брюс Уиллис чуть не сблевал от отвращения и зажал пальцами нос. И тут случайно дернув головой, он ненароком скосил глаза вверх и увидел там кошмарный, чудовищный и непередаваемый УЖАС.