Вовчик на мгновение стушевался, но потом тут же принял горделивую осанку и надменно произнес:
— Вообще-то я уже давно набрал. Это вы, видимо, очень любите считать ворон.
— Да ты… — Серёга, взбесившись, хотел было сказать что-то, но я его остановил.
— Вовчик, ты не прав, — холодно отвечал я, — мы считали не ворон, а сколько времени у тебя займет поход в кусты.
— Ладно, простите, — отвечал он, — может вы не считали ворон, а просто засмотрелись на попки ваших одноклассниц! Такое тоже бывает!
— Зачем же нам смотреть на попки одноклассниц, когда мы можем полюбоваться на твою, которая так затейливо выглядывала из кустов и сияла на солнышке как минеральчик! — промурлыкал Серёга.
Теперь уже Вовчик был взбешен. И он хотел сказать нам в ответ что-то такое яркое, наверняка обидное, если бы нас не окликнула Светлана Борисовна и не сказала прекращать бездельничать и идти работать.
Идем мы с Серёгой к клумбе и переговариваемся:
— Слушай, Серёг, надо бы этому Вовчику сказать, чтоб не поливал наши цветы всякой дрянью, — сказал я.
— Согласен, — отвечал мне мой друг. — Вон он, как раз собирается поливать.
У одной из клумб действительно стоял Вовчик, что-то делая в телефоне. Рядом с ним стояла лейка с драгоценной жидкостью. Мы к нему подошли.
— Короче, — строго начал Серёга, — либо ты выливаешь свою дрянь из лейки и наливаешь нормальную воду, или я твою тупую башку окунаю в эту лейку.
— Пацаны, стопэ, — произнес Вовчик, поднимая руки, — да это ж шутка! Прикол!
— Слышь, ты, шутничок, мы таких приколистов, как ты, на завтрак кушаем, — сказал я не менее грозно.
— Ну ладно, ладно, — буркнул Вовчик, — выливаю.
Но вылить ему эту гадость было не суждено: к нам подошли Светлана Борисовна и директор школы — Антонина Сергеевна.
— Так, и чем мы это тут занимаемся? — строго спросила классная.
— Как это чем? Поливаем! — ответил Серёга. — Уже третью лейку, вот, выливаем!
— Что ж, похвально, похвально, — произнесла Антонина Сергеевна. — Очень хорошие ребятки.
— Молодцы! — похвалила нас географичка и тут же обратилась к директору, — Антонина Сергеевна, мы используем новейшие удобрения для цветов!
— А, так вот, чем это так странно пахнет, — ответила директриса, вдыхая воздух, явно исходивший из лейки Вовчика.
— О, это его характерный аромат, — с воодушевлением говорила Светлана Борисовна.
Мы аж рты разинули, услышав такое. «Мда, никогда ещё запах туалета не был характерным для удобрений» — подумал я.
— Что ж, замечательно, — проговорила Антонина Сергеевна, беря лейку в руки и начав поливать цветы «удобрениями».
Мы с Серёгой молча смотрели на то, как этим поливают наши цветы. Я мельком глянул на Вовчика, ожидая увидеть злорадную ухмылку. Но Вовчик смотрел на это с таким же лицом, каким и мы — удивлением и некоторым сожалением.
— Так, мальчики, а теперь идите на второй этаж красить стены, — скомандовала Светлана Борисовна. — Светлана Николаевна за вами проследит.
«И чего за нами следить? — подумал я. — Что мы, стену не покрасим?». На самом деле я больше был расстроен из-за того, что за нами будет следить наша музЫчка — Светлана Николаевна. В целом училка она нормальная, но такая, знаете, душная, что прям тошно становится. Никогда пораньше не отпустит со своих уроков, даже если и у нас, и у неё — последний. А было и без неё жарко. Но делать нечего — сказано идти, значит надо идти.
Пока мы поднимались на второй этаж, Вовчик нам сказал:
— Ребят, извините. Я пошутить хотел. Глупо, конечно, тупо, извиняюсь.
Но у нас было не слишком хорошее настроение, чтобы вот так его сразу прощать, поэтому мы, друг с другом переглянувшись, решили пока что промолчать. Пусть думает, что мы на него в обиде и ведет себя хорошо.
— Таааак, пришли значит, — протянула Светлана Николаевна, когда мы пришли, — за работу давайте!
— Светлана Николаевна, а если мы закончим раньше, можно мы пораньше уйдем? — спросил Серёга с надеждой в голосе.
— Никаких «пораньше», — отрезала музычка (вот же, су… вредина!), — у вас целое лето, успеете ещё побездельничать. А пока — отдаем долг школе, — важно сказала она.
От такой мотивации мы ещё больше скисли. Мда, в школьные годы ты отдаешь долг школе, в армии — родине, а на работе… Сам себе наверно, раз деньги получаешь.
И вот, красим мы значит, красим, и вдруг Вовчик нам говорит:
— Смотрите, что сделал!