— Специально для меня?! — переспросила учительница.
— Ну да, — пожал плечами англичанин, — а почему бы и нет? В магазине и другие были, но я подумал, что это — самое подходящее яйцо.
— Ну, знаете ли! — тут она резко развернулась и, угостив Артема Сергеевича звонкой пощечиной, выбежала из кабинета.
Англичанин примерно полминуты стоял, не двигаясь. Потом взял книжечку, открыл ее и ахнул. Судя по всему, его чуть ли удар не хватил. Потом, отбросив ее на стол, резко выбежал из кабинета.
— Вов, как думаешь, что это было? — спросил я, шокированный произошедшим.
— Понятия не имею, — отвечал Вовчик. — Наверно им понравилась надпись в книжечке.
Тут мне захотелось посмотреть, что же такое увидели англичане, что они аж из кабинета выбежали, а один из них даже пощечину схлопотал. Я подошел к учительскому столу, подобрал книжечку, раскрыл ее и прочел крупным шрифтом:
Твои руки — нежны,
Твои ноги — длинны.
Хоть садись на шпагат,
Твоя попа — ОТПАД!
Меня переполняли разные эмоции. Мне было и смешно и страшно одновременно. Смешно от того, что это прочла Ольга Семеновна, страшно за ее с Артемом Сергеевичем отношения. Хотя мне кажется, любая девушка была бы счастлива получить такое признание от своего парня.
— Вовчик, это что такое? — спросил я, показывая бумажку моему однокласснику.
— Это — мое посвящение Василисе! — гордо ответил он. — Правда, красиво?
— Очень! — сказал я с сарказмом.
— Ага, мне тоже нравится!
Я, закатив глаза, положил книжечку на место и принялся доделывать уроки. Когда мы все сделали, я предложил:
— Слушай, Вовчик, пошли проверим, как там англичане?
— Не, не, — отказался Вовчик, — лучше не попадаться им на глаза после такого.
— Но они же не знают, что пошлый киндер — наших рук дело, — сказал я.
— Да, но они сейчас в таком состоянии, когда им лучше не мешать. Тем более, я домой хочу, — отрезал самый скромный мальчик в мире.
— А как же дежурство? — прищурившись, ответил я.
— Да фиг с ним, я устал, спать хочу, — произнес Вовчик, собирая вещи. — Чао!
Так как Вовчик ушел, я решил тоже не оставаться на дежурство. Поэтому тоже собрал вещи и вышел из класса. И вот, я уже было хотел пойти домой, как вдруг услышал голоса, доносившиеся из-за приоткрытой двери в кабинет музыки, находившийся по соседству с кабинетом английского. Я прислушался.
— Оль, ну извини меня, ну, пожалуйста, — услышал я голос англичанина.
Молчание.
— А хочешь, я подарю тебе еще один такой же? А? Ну, хочешь?
Снова молчание.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь!!! — эта фраза прозвучала жалобнее и громче, чем все предыдущие.
Я подумал: «Эх, все, расстаются англичане. А как интересно было наблюдать за подкатами Артема Сергеича!». Не каждый день удается так посмеяться, все-таки. И вот, я уже было приготовился идти, как вдруг Ольга Семеновна подала голос:
— Слушай, у меня и вправду отпадная попа? — спросила она с некоторой надеждой в голосе.
— Просто бесподобная, — страстно ответил англичанин.
«Вот, что значит, любовь до гроба» — подумал я и, больше не нуждаясь в подслушивании, пошел переодеваться.
Пшшшш! или Как чайник включил чайник
Однажды на уроке английского нам устроили диктант по словам, которые надо было выучить дома. Слов было немного: всего 12 штук. Диктант проходил следующим образом: Ольга Семеновна называла слово по-русски, а мы должны были написать его по-английски. Как видите, все просто, как теорема Пифагора.
После того, как диктант был написан, а листочки сданы, учительница сказала:
— Так, вы пока посидите тихо, а я сразу проверю ваши работы.
И вот, сидим мы, значит, с Вовчиком, сидим, шепотом болтаем о всяком разном, что-то рисуем, в общем время зря не теряем. Но вдруг стало нам скучно. А чем займешься? Телефоны нам не разрешали доставать, а все остальные развлечения мы уже истратили. И вот, наш взгляд пал на чайник, который стоял на учительском столе и был всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Ну, так нам казалось.
— Слушай, а давай чайник включим? — то ли по приколу, то ли всерьез предложил Вовчик.
— Ты что, не надо, — отвечал я. — Услышат же. По шеям надают. Плохо будет.
— Ну давай, — упрашивал он меня, — весело же будет!
— Не будет, — отказывался я.
В конце концов он меня уговорил:
— Окей. Тянись. Тебе ближе.
Ну и он начал тянуться к этому чайнику. Тянется, тянется, парта под ним скрипит, трясется, но не дотягивается наш самый скромный мальчик в мире. Вот чуть-чуть не дотягивается. Но, все же, не дотягивается. Видимо, руки у него короче, чем язык.