Положение для ЛТЦ было угрожающим. Однако вскоре игра изменилась. Темп её стал вялым. Частые остановки игры судьями, неполные составы команд (временами игра шла три на три) привели к большому количеству случайных моментов у ворот советской команды. Счёт стал 3:3, а затем 5:3 в пользу Праги».
«Потерпев досадное поражение, чехословацкие хоккеисты торопились вновь встретиться с москвичами. Второй матч состоялся через два дня. Проанализировав причины проигрыша и учтя допущенные в игре ошибки, гости играли в очень строгий и осторожный хоккей. Прежде всего они очень плотно опекали Всеволода Боброва, не стесняясь при этом применять по отношению к одному из лидеров советской команды недозволенные приёмы. Защитники ЛТЦ не рисковали уходить далеко от своих ворот, опасаясь быстрых контратак хозяев площадки. В упорной борьбе пражане все-таки сумели взять реванш. Матч завершился со счётом 5:3 в пользу ЛТЦ».
Вовка чётко понимал, что произошло. Вся игра команды была построена на индивидуальном мастерстве Боброва и его звена Тарасов-Бабич. Чехи тоже это поняли и оставили Боброва без шайб, а Чернышёв, который руководил игрой, и которой, как думал Фомин, должен был понять, что нужно, как можно чаще менять пятёрки, вообще не менял защитников, они чуть не весь период были на поле. И в конце матча просто сдохли. Не супермены. Обычные люди, не могут эти самые люди три периода без замен играть на одном уровне. Блин-блинский, ну, ведь очевидно всё, какого чёрта этого не может понять один из лучших тренеров СССР Аркадий Иванович Чернышёв.
Чехи прикрыли Боброва и загоняли защитников, которые в оконцовке матча просто за ними не успевали. Вот и всё. Ничего экстраординарного. Ну, и добавить нужно, что братья Забродские, особенно Владимир, ничуть не хуже Боброва. Плюс командная игра.
Вовка-то знал, что так будет, а вот руководство спорткомитета находилось в лёгкой панике. Это низшее руководство. А высшее, тряслось, как осиновый лист. И листом этим был ни кто иной, как всесильный чекист ещё две недели назад — генерал-полковник Аполлонов Аркадий Николаевич. Не бегал и руки не заламывал. Не бился головой о стенку. Сидел на табуретке из пенька сколоченной на кухне и водочкой наклюкивался. Вовка пришёл, как обычно проверить выученные Натальей слова и попрактиковаться в произношении неправильных глаголов.
— Володя! — позвал с кухни Аркадий Николаевич.
— Да, — прошёл, запинаясь о разложенные кухонные принадлежности.
— Слышал, что их начальник команды заявил. Антонин, блин, Водичка?
— Нет, Аркадий Николаевич.
— Требует третий матч, чтобы оопределить, кто победитель. У них в газете «Mlada fronta» разгромная статья вышла, что они тут водку пьют, а не в хоккей играют. Боятся домой ехать. Да там ещё вчера революция произошла, коммунисты к власти пришли во главе с Клементом Готвальдом. «Победный февраль» у них называется.
— Радоваться надо. Нам тоже эта непонятная ничья не нужна. Нужно победить, чтобы хоккеисты себя уверенно чувствовали. Кроме того, они ведь ещё какие задумки, ранее не показанные нам, применят, а мы это всё запишем на камеры.
— Дурак, ты зятёк. Хоть и умный. Правильно я Ваське сказал. Блаженный и есть блаженный. А если мы проиграем. Вон Романову под зад коленкой дали, за проигрыш мужчин на чемпионате мира по конькобежному спорту. А меня куда. Начальником лагеря на Колыму пошлют. И это ещё за благо. — потянулся Аполлонов к бутылке.
Вовка её нечаянно локтём уронил.
— Аркадий Николаевич, мы выиграем. Чуть помогите Чернышёву правильным советом.
Аполонов посмотрел на разлитую водку и крикнул:
— Тоня. Подойди, я тут уронил, — повернулся совершенно трезвый к Вовке и приказал, — ну, пойдём. Расскажешь, чего я тренеру посоветовать должен.
В кабинете мебель не тронули. Или ещё не тронули. Стоял и стол, и два стула.
— Садись, говори.
Сел. Сказал.
— Нужно поставить Третьякова с первой минуты и не менять, ни при каких обстоятельствах. Кончились игры и тренировки. Рубилово будет.
— Дальше.
— Скажите Чернышёву, чтобы каждые три минуты менял пятёрки полностью. Тоже при любых обстоятельствах. Скажите, что по часам проверяете.
— Смешно. Дальше.
— Я выйду в третьем периоде.
— А с башкой что? — генерал указующим перстом на бинты «указал».
— Ну, ещё раз зашьют. Да, нет, Аркадий Николаевич. Даже не болит уже ничего. Их послезавтра снимать собираются и так.