Какое-то время они молчали. Калинин второй раз стоял у окна. Гости сидели за столом. Резников несколько раз отхлебнул из своей позолоченной фляжки. Петр Аркадьевич не участвовал в распитии, он что-то рисовал обычной ручкой на чистой обратной стороне одного из многочисленных листков, которых с избытком было на столе Калинина.
— Возможность не справиться с делом существует всегда. На то оно и дело, а если учесть важность этого дела, то твои переживания мне даже нравятся. Честный подход всегда трогает. Недомолвки — недосказанность, лишь мешают. Степан не смог справиться, потому что был не готов. Можно сказать, что он был промежуточным звеном. У меня было куда больше надежды на Афанасьева, но он сломался неожиданно. Степан же был лишен времени, поэтому они нашли к нему подход так быстро. Он не осознавал — зато они были наготове. Степан попался на обычную удочку. Слабость они всегда ищут внутри. Затем проводят необходимые действия.
— Думаю, что со мной им не будет так просто, как с несчастным Степаном — уверенно ответил на доводы Резникова Калинин.
— Уверен в этом — поддержал Калинина Резников. Петр Аркадьевич утвердительно кивнул головой.
— До встречи в субботу. Встретимся в том же месте, что и в прошлый раз.
— В ресторане «„Славянский торг“».
— Да, именно в нём. Там шикарно готовят рыбу. Я знаете много лет, — всё моё далекое детство провел на юге, совсем рядом с очень известным и тёплым морем.
— Резников улыбнулся. Выдавил из себя улыбку и Петр Аркадьевич Столпнин. После этого они горячо пожали руки Калинину, и вышли из кабинета.
— Подождите, я позвоню дежурному — крикнул им вдогонку Калинин.
— Ну, что ты Дмитрий Владимирович — усмехнулся Резников.
— Да, конечно, просто забываю по привычке.
— Ненужно ничего забывать. Весь мир лежит перед нашими ногами — засмеялся Резников, и от этих слов Калинин почувствовал приятное томление внутри себя.
— Весь мир лежит перед нашими ногами — повторил он сам себе, не успел вытащить из пачки сигарету, как появился Гопиенко.
— Что у тебя с делом Михайлова? — спросил Калинин.
— Ничего нового — ответил Гопиенко.
— Ты чем вообще занимаешься, о чем ты думаешь, кроме своих дебильных игрушек в телефоне.
— Я работаю Дмитрий Владимирович.
— Вижу я твою работу.
Калинин вытащил сигарету из пачки с хорошо известным всем верблюдом, открыл окно, но в последний момент передумал, оставив Гопиенко в одиночестве, вышел из кабинета. Быстро спустился по лестнице и с наслаждением закурил стоя на крыльце.
— «„Весь мир лежит перед нашими ногами“» — снова появилась в его сознании приятная мысль, которая настоятельно требовала, чтобы её, как можно скорее перевели из состояния неопределенности в состояние полной фактической реальности.
4
Может, если бы не было дождя, то всё пошло бы по-другому. Степан несколько раз думал об этом. Основания под собой подобные размышления не имели — но она появилась из дождя. Ему показалось, что она просто материализовалась из этого влажного тумана с очень плотным маревом, которое окутало в этот день собою всё вокруг — здания, людей, землю.
Он не мог поверить своим глазам. Только — это была она. Сидела на обыкновенной лавочке возле супермаркета, в который Степан по обыкновению заходил за продуктами. Он ещё удивился, не сразу узнав её. Подумал: зачем девушка сидит прямо под дождем, на мокрой лавочке, совершенно забыв о существовании зонта. Её волосы были влажными, маленькие капельки прозрачной и чистой дождевой воды, изящно переливаясь, стекали с волос на слегка покрасневшие щеки, оставались волнующим трепетом на ее длинных, необычно привлекательных ресницах, а те, в свою очередь, были неразделимы с глубиной красивых, выразительных глаз, от которых Степан уже не мог оторвать свой взгляд, и еще до конца не верил в случившиеся чудо. Но Соня была перед ним, была близко, и ему казалось, что, не смотря на поглотившую всё вокруг влажность, он чувствует её тепло, слышит, как стучит её сердце, а собственное сердцебиение, не спрашивая его ни о чем, старается подстроиться под каждый удар сердца Сони. Она же смущенно улыбалась, она была в легкой куртке, обычной юбке, с белой сумочкой в руках, которая не сочеталась цветом с курткой. Он замер, не знал, как поступить, мелькнуло сомнение, на микронную долю испугался, — может похожая девушка?