Соня проснулась раньше. Причиной тому стали хлопнувшие дверцы, а затем часы напомнили ей, что она слишком непозволительно относится к ним. Степан же лежал на животе, вытянувшись во весь рост. Волосы на его голове взъерошились, а лицо выражало счастливую безмятежность, которая так часто посещает спящего в детстве, но затем тревога и её вечный спутник страх, прогоняют счастливую сладость сна, запуская в него свои противные образы и сомнения. Но сейчас Соня улыбалась глядя на него, а он, кажется, видел её во сне, или они вместе хотели этого, только он открыл заспанные глаза.
— Ты уже встала любимая? — произнёс Степан, потянувшись.
— Только что Степа. Мы проспали слишком долго — сказала Соня и начала поправлять ладошкой его волосы.
— Зачем торопиться.
— Не хотелось бы, но придётся.
— Не совсем понимаю, о чем ты?
Глаза любовались ею — её слова испугали. Слишком сладкой была ночь, и предчувствия, появившиеся сейчас, говорили Степану, что наступивший день постарается испортить всё волшебство ночи. Пока были они робкими, но сразу несли в себе тревогу. Даже красивые ласковые глаза Сони не могли отогнать нехорошее предчувствие. Степан начал бояться того, что скажет она ему и обычное: — «„мне нужно идти“», показалось бы ему сейчас чем-то хорошим. На эти слова можно было бы ответить вопросом: — «„мы увидимся сегодня вечером?“», и тогда бы она произнесла: — «„конечно, ты встретишь меня на той же остановке, и мы пойдем той же дорогой мимо этих странных и зачем-то окрашенных в один цвет гаражей“». После замечания ни о чем, она бы засмеялась. Но нет, она произнесла другое, и хоть её голос не изменил своему ласковому тембру, но это было совсем не то.
— Нужно заканчивать — это дело.
Снова нежно звучали слова и, не изменилось выражение глаз, но неприятное слово «„дело“» ужесточало, портило собою всю атмосферу. Слишком грубо — слишком тяжело. На глазах разрушался ореол счастливой гармонии, которую принёс вечер, и дополнила чарующих красок истекшая, сбежавшая от них ночь.
— Не волнуйся Степан. Я вижу, как ты переживаешь. Ты же говорил, что главное — это нам быть вместе, так вот мы сделаем несколько необходимых шагов и тогда будем вместе. Неужели ты передумал?
— Что ты говоришь, конечно, я не передумал — это всё, что мог произнести Степан, но спустя несколько секунд он добавил.
— Просто переживаю. Не каждый день на мою долю выпадает такое счастье, а если точнее, то оно и вовсе обходило меня стороной. Я только и делал, что придумывал его для себя. Степан быстро оделся. Соня ждала его, прикрывшись одеялом. Она не отвечала и никак не комментировала его слова. Он смотрел на неё. Ждал, когда прозвучит её голос, но не дождавшись, продолжил.
— Я готов на всё Соня. Не сомневайся во мне, иначе это убьет меня быстрее, чем то, что подкрадывается из далека.
— Оно не так далеко, и они не оставят тебя.
Слова Сони пробежали по коже Степана холодком. Он на какое-то время замер на месте.
— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил он у Сони, когда в очередной раз их глаза встретились, задержав собою целую минуту, которая не желая того уже напоминала вечность.
— Сделать можно Степа и сделать необходимо. Я тебе мало чем смогу в этом помочь, но у тебя есть желание. Я вижу, что есть, и хоть страх старается подчинить тебя себе, но я знаю, что ты справишься. Запомни главное, пока шашка не окажется в могиле рядом с костями Резникова и Выдыша, держи её в руках и держи крепко. Не оставляй её рядом даже ни на секунду.
Тревога — звучала голосом Сони. Степану казалось, что её слова живут сами по себе, зависают в воздухе, делают паузу, затем оседают вниз, уступая место новым, а она смотрит на него так, чтобы он впитал в себя каждое её слово, ничего не пропустил, ничего не забыл.
— Шашку нужно захоронить в могиле Резникова. Но где его могила? — испуганно, испытывая крайнее напряжение, сдавливающее всё внутри, спросил Степан и несколько раз обернулся, боясь, что кто-нибудь сможет их услышать.
— Я знаю только одно Степан. Резников захоронен неподалёку от Ярового — сказала Соня, наблюдая насколько сейчас тяжело Степану.
От этого и она чувствовала учащенное сердцебиение, прилив жара к щекам.
— Но Соня, там много места, очень много места — произнёс Степан, стараясь хоть что-нибудь увидеть в её глазах.
— Шашка нам поможет.
— Она приведет меня на место, как в сказке?
— Нет, Степан, она подскажет и сделает — это сейчас. Она чувствует, что ты хочешь. Сними с неё тряпицу и возьми в руки.