— Уронишь Коленьку, Кирилл — раздался голос матушки.
Он остановился и увидел, что Николай лежит с простреленной грудью. На белой рубашке расплылось огромное кроваво-красное пятно. Он хотел что-то крикнуть матушке, но её уже не было. Зато, по-прежнему, ярко и беспощадно светило, уже совсем неласковое солнце. Дальше сон оставил отца Кирилла, перешел в бессмысленное мельтешение, пока не исчез вовсе…
Эти несколько дней стали настоящим мучением, но, как казалось, самое страшное миновало. Потихоньку успокаивались нервы. Версия, о помутнении рассудка становилась крепче. Обрастала каркасом, вонзалась вниз крепким фундаментом. Ничего не напоминало о присутствии где-то совсем рядом нечистой силы, в виде капитана Резникова, ничто не отбрасывало тень случайно появившегося поручика Выдыша…
…В конце недели, в погожий день отец Кирилл всё же отправился на озеро, где на дальнем от дороги берегу должны покоиться останки Резникова и Выдыша, в компании четверых бойцов советской власти. Тогда зимой их искали, искали долго. Но не нашли, помогла двух дневная сильная метель спрятавшая всё следы захоронения. Кажется, всё списали на непредвиденные обстоятельства, мороз, волков. На том и успокоились, а весной уже сам отец Кирилл подретушировал следы. Он еще целый год был на свободе, пока не попался по глупости в одной небольшой деревеньке. Правда, спустя два года или даже меньше, он решил, что так лучше и сам господь бог уберег его, от более трагичного конца.
Захоронение не изменило своего внешнего вида. Бестолковая мысль, о воскрешении мертвых прямо из могилы и до этого имела слабые позиции, сейчас исчезла окончательно, провалившись в мутный сумрак народного фольклора. Густая трава, пустив прочные корни, колосилась над костями Резникова и Выдыша. Корни давно проросли сквозь останки, окутали собою желтизну костей, смешали вместе непримиримых врагов. Завершив тем самым нормальный жизненный цикл. Сам рельеф тоже стерся с годами, земля малость осела посередине, образовались кочки по бокам. Только растительный покров надежно скрывал изменения, и если кому-нибудь в голову пришло бы желание вспомнить, о давно пропавших бойцах революции, то это место уже ничем бы не привлекло к себе внимания. И только частое нахождение здесь отца Кирилла могло выдать людям, забытые кости тех, кто давно числились канувшими в лету. Отец Кирилл думал о последних событиях. Хоть ему и полегчало, но оказавшись здесь, он не мог думать, о чем-то другом. Раньше его тревожили воспоминания сейчас они стали ненужными. Близкая реальность нереального отодвинула их на самый дальний, задний план. То ли привычка, то ли тяжелая задумчивость, ослабила его внимание. Ветер, к тому же усилился. Сильная рябь, тянула ознобом, прямо с зеркала водной поверхности. Отец Кирилл успел лишь вздрогнуть, когда рядом с ним спокойно уселся Прохор.
— Здравствуйте батюшка — спокойно произнёс Прохор.
Не испытывая кого-то стеснения, ожидая ответа на приветствие Прохор смотрел в лицо отцу Кириллу, и тот не справившись с неожиданностью отвел свой взгляд, от лица совсем молодого парня. Прохор ждал ответа. Отец Кирилл сделал вынужденную паузу, после чего произнёс, как можно спокойней.
— Здравствуй сын мой
— Давно хотел с вами встретиться — немного теряя первоначальную уверенность, произнёс Прохор.
— Очень интересно молодой человек. Но хотелось бы узнать, чем вызвано твое желание — спросил отец Кирилл.
Внутри он испытывал очень серьезное напряжение. Первая мысль и вовсе была чудовищной. Его воображение пыталось связать Прохора уже не с погибшим Пасечниковым, а с появившимися из самого ниоткуда Резниковым и Выдышем. Связи не было. Она и не могла образоваться. Не было для этого хоть маломальского основания, но всё же эта мысль появилась, потому что помимо необходимого основания, была подсознательная изнанка, что всё последнее время не покидала отца Кирилла, находясь внутри его сознания. Определяла чувства, бросала, то в жар, то в холод. И хоть начала она отступать в последние дни, только делала это, к огромному сожалению, неспешно.
— Дело не простое. Трудно объяснить, но я попробую — Прохор ещё больше замешкался.
То, что было легко в представлении, оказалось совсем иным, когда он сумел переступить черту, сделать шаг в сторону своего интереса. Вероятно, ему было бы легче, если бы отец Кирилл задал несколько наводящих вопросов, но тот молчал. Его лицо, как казалось Прохору, ничего не выражало. Обычный старик с которым нужно начать разговор о рыбной ловле или о заготовке овощей на зиму.