— Я много слышал о вас отец Кирилл. Сразу скажу, что я вам друг. Чтобы вы не подумали, о чем-то другом. Мой дедушка не вернулся с той далекой войны. Отец, как вы знаете, сошёл с ума. Здесь столько всего переплелось — Прохор запнулся, прокашлялся от того, что у него действительно пересохло в горле.
— Я, к сожалению, лично не был знаком с твоим дедом и мало чем смогу тебе помочь в этом. Хочу, теперь, спросить тебя, но только другое — отец Кирилл успокоился после слов Прохора.
Лицо последнего не выражало чего-то затаенного, голос сбивался и если Прохор представлялся не тем, кем был, то должен быть он гениальным актером, что вряд ли возможно ожидать от обыкновенного деревенского паренька. Чья жизнь, в общем-то, прошла в одном месте и в непосредственной близости от самого отца Кирилла.
— Скажи, что говорят о смерти Елизаветы Павловны?
Прохор внутренне напрягся. Он неоднократно слышал, что странная старушка отошла в мир иной, но ни разу не связал это событие с отцом Кириллом. Этот же вопрос говорил, об этом почти открыто. Хотя старушка была настолько древняя, да и умерла, вроде, на собственном дворе.
— Ничего особенного отец Кирилл. Вы и сами видимо всё — это слышали.
— Нет, я что-то приболел в последнюю неделю и почти никуда не выходил. Только сегодня решил немного размять старческие ноги.
Прохор не заметил чего-то особенного в голосе отца Кирилла, достал сигарету и начал разминать ее пальцами. Отец Кирилл посмотрел на него, ожидая продолжения. Прохор выудил из кармана спички, чиркнул и сделал первую затяжку.
— Её утром, на дворе собственном нашли. Она с ведром была, возле колодца. Видимо, старушка пошла за водой, здесь её смерть и застала. Ограда невысокая, бабы и увидели. Но она, кажется, сразу отошла. Сколько ей лет то было?
Прохор закончил свой небольшой рассказ вопросом. Боковым зрением он видел, как заметно изменилось лицо отца Кирилла. Он как будто хотел что-то сказать, но не мог на это решиться. Прохор продолжал молчать, ожидая слов со стороны отца Кирилла. Тот постарался поудобнее разместиться на округлой поверхности поваленного дерева (на котором они сидели) и только после этого произнёс.
— Странно.
Затем сделал ещё одну паузу, но покороче.
— Ей далеко за семьдесят было — наконец-то ответил отец Кирилл.
— Вы батюшка сказали, что странно, как будто в этом может быть что-то странное. Вот у меня ощущения по поводу Елизаветы Павловны действительно странные. Однажды мой батя притащил в дом настоящую шашку, собирал разную ерунду. Мать заставила его убрать её из дома, и он отнес её к этой самой Елизавете Павловне. Я до сих пор не могу понять, что могло быть у них общего.
Прохор закурил вторую сигарету, вслед за первой. Отец Кирилл очень сильно побледнел.
— Дай парень мне закурить — произнёс он.
— Вроде вы не дымили отец Кирилл? — удивился Прохор.
— Раньше курил, много курил — ответил отец Кирилл, взяв в руку протянутую Прохором сигарету.
— Когда — это было Прохор? — спросил отец Кирилл, затянувшись табаком и тут же громко закашлялся.
— Отвык, мать твою — прокомментировал собственный кашель отец Кирилл.
Прохор понял, что не желая того попал в точку. Реакция со стороны отца Кирилла была слишком уж очевидной, но только куда, в какую сторону. По коже Прохора мгновенно пробежал озноб.
— Не помню точно, кажется лет десять назад — ответил Прохор.
— Он точно отнёс шашку к Елизавете Павловне, и какая из себя была эта шашка? — допытывался отец Кирилл.
— Не знаю, сказал, что отнес к ней, а шашка — бог её знает. Я если честно в них не разбираюсь.
Отец Кирилл не стал заострять внимание Прохора на шашке. Если бы он мог её увидеть, то только так, смогла бы подтвердиться догадка. Хотя уверенность в том, что батя Прохора отнёс к Елизавете Павловне именно шашку Резникова, была в сознании отца Кирилла почти стопроцентной.
— Странные вещи у нас сынок здесь происходят — глухим голосом произнёс отец Кирилл, переменив тон разговора, в куда более доверительную форму.
— Не понимаю до конца отец Кирилл, вот ещё этот Пасечников — Прохор испугался, от того, что решился произнести эту фамилию и тут же опустил глаза в землю.
— Ты думаешь, что я убил Пасечникова? — открыто спросил отец Кирилл.
— Нет, но люди разное болтают — неуверенно ответил Прохор.
— Я не убивал — этого человека. Могу сказать тебе, об этом с чистой совестью и поклясться перед всеми святыми образами. Что-то непонятное мне, происходит у нас. Я тебя не зря спросил о Елизавете Павловне. Дело в том, что она была мертва уже ночью.