Они остановились возле большой березы с раскидистыми ветвями, на входе в село.
— Дальше по отдельности Прохор — произнёс отец Кирилл.
— Понимаю — ответил Прохор.
— Слушай Прохор, как ты к вере нашей православной относишься. Я всё же священник, хоть и бывший.
— Уважительно, если так можно сказать. Возможности, то нет никакой — ответил Прохор, по всей видимости, застигнутый вопросом отца Кирилла врасплох.
— Интерес есть — значит хорошо дело.
6
…Прохор пытался, как и советовал Резников вспомнить, что говорил отец Кирилл ему о Резникове и поручике Выдыше. Только воспоминания тонули во мраке слишком далеко ушедшего отсюда времени. Покрывалось всё какой-то паутиной, завесой. Она то и мешала вспомнить, что-то отчетливо. Мелькали общие фразы, к ним добавлялись пейзажи, интонации. И все-таки разговор был и был он на том же дальнем озере. Память с трудом открывала картинки, за ними появлялись слова, но имели они пока что мало смысла. Зато хорошо вспоминался образ отца Кирилла, сидящего на всё том же поваленном дереве в зеленоватом длинном плаще. Скрюченные кисти рук с большими синими венами, перебирали между пальцами тонкую веточку. Отец Кирилл от чего-то улыбался, у него было хорошее настроение, и этому способствовало периодически выглядывающее из-за густых облаков солнце. Полное отсутствие ветра помогало солнцу быстрее прогревать землю. Наступившая осень ещё только начала обретать силу, и через день боролась с уходящим летом. У отца Кирилла была удочка, сейчас её самодельный поплавок стоял, замерев на месте. Прохор долго и внимательно смотрел на него, пока отец Кирилл рассказывал об украденных из одного окрестного скита иконах и книгах. Прохору было интересно, но он всё же думал, по большей степени, о чем-то другом. Отец Кирилл заметил, что Прохор слушает его, не больше чем одним ухом, поэтому, выждав нужный для себя момент произнёс.
— Вот здесь, я и похоронил их голубчиков.
— Где здесь и кого? — мгновенно очнулся от своих мыслей Прохор.
— Резникова с Выдышем, ещё четверых красных с ними за компанию.
— Вы никогда не говорили об этом. Я думал, капитан Резников покинул наши места с остальной армией.
— Покинуть можно было. Я тоже мог уйти отсюда, но жена с дочкой. А Резников с Выдышем приняли другое решение. Не знаю, что им в голову ударило. Только один раз Выдыш сказал мне: — Ты святой отец, когда собираешься драпать навстречу восходящему солнцу или с нами остаться планируешь?
Я ему ответил, что на душе имел и при этом был удивлен, что они собираются остаться в наших окрестностях: — Мне бежать некуда, своих найти нужно.
— Как хочешь, с нами, так с нами. Поверь мне, отец Кирилл, мы только рады будем.
Находились мы в одной маленькой вросшей в землю избушке, деревенька Еловка, помню. Заморозки уже крепко землю стягивали, трубы дымили, домишки прогревая. Я еще подумал: — «» С вами я, или нет, ещё подумаю»».
— А похоронили их когда? — спросил Прохор.
— Позже — это было. Два года с лишком прошло. Много ещё крови было пролито. И думаю, что тогда зря — это было.
— Как же зря? Вы же сами мне говорили о вере порушенной сатаной, и о борьбе, что конца иметь не может.
— Знаешь, когда война проиграна, то и надежда пропала. Тогда я злобой жил. Сейчас думаю, что сразу нужно было другое решение принять.
— Да какое же решение, может быть — не унимался Прохор.
— Можно было где-нибудь в городе осесть или, что ещё. Выбор всегда есть, но это я сейчас тебе говорю устами старческими, а тогда конечно всё по другому было.
— Получается они и сейчас здесь лежат — произнёс Прохор.
— Получается так, а может и не так — ответил отец Кирилл.
— Странно вы отец Кирилл говорите — сказал Прохор, пытаясь глазами отыскать место захоронения.
— Ничего странного видимо уже нет, всё в руках господа, даже если, это совсем не его промысел…
…Прохор стер со лба выступивший пот. Капитан Резников ещё раз наполнил стаканы водкой, а Выдыш в очередной раз пытался что-то разглядеть через окно.
— Так что господин Афанасьев, рассказывал вам досточтимый служитель культа.
— Он говорил — да говорил о том, что лично похоронил вас на берегу дальнего озера — произнёс Прохор и инстинктивно сжался, ожидая нехорошей реакции со стороны своих гостей, но её не последовало, а если точнее, то Резников помолчав менее десяти секунд громко рассмеялся.