Прохор выпил водку и довольно наглым тоном обратился к мрачному Выдышу.
— Налей мне ещё.
Выдыш ничего не ответил ему и спокойно наполнил стакан.
— Не торопись Прохор, еще поговорим — цинично произнёс Резников.
— Нет, уж давайте быстрее — произнёс Прохор и присосался к стакану.
— Нам в отличие, от тебя торопиться некуда. Я тебе скажу, что ты молодец, хорошо стараешься держаться. Жалко, что ты не выполнил своего обещания, и поручик сам нашёл нового хозяина для шашки.
— Какая от этого разница? — спросил Прохор, он мгновенно опьянел и сейчас испытывал двоякое чувство.
С одной стороны притупился давящий изнутри страх, но вместе с этим притуплением пришло желание ещё немного пожить, а это уже была душевная катастрофа.
— Разница большая, я тебе уже говорил. Теперь я буду вынужден тебе перерезать горло, а так бы просто застрелил.
От этих слов Резникова Прохор сжался в маленький комочек и еле слышно простонал.
— Господин капитан пожалейте меня, застрелите, как обещали. Я слишком стар, чтобы найти достойного обладателя для столь ценной вещи, но я старался.
— Ладно подумаю ещё — согласился Резников.
— Дом твой кому перейдёт? — спросил Выдыш.
— Зачем вы спрашиваете поручик. Я же выполнил наш уговор, и мы оформили дарственную на капитана Резникова.
— Не на капитана Резникова, а на индивидуального предпринимателя Резникова.
— Только зачем он вам?
— Родные места — почти родные места — засмеялся Резников.
— Понятно — произнёс Прохор, потянувшись к стакану, который вместе с двумя другими был заботливо наполнен поручиком Выдышем.
Водка расплавила голову, ещё сильнее. Теплом пощипывало голодный желудок. Только позывы голода заглушались нервной напряженностью, которая не отпускала и уже не могла отпустить Прохора, пока Резников не исполнит, того, что должен сделать.
— Что скажешь о Степане? — спросил Выдыш, голосом похожим на тот каким ведут допрос в обстановке мрачных казенных казематов.
— Молодой, что тут скажешь, нельзя ничего сказать о человеке, тем более зная, что его ждет в ближайшем будущем.
Прохор произнёс свои слова, еле двигая языком и не сводя своего помутневшего взгляда с черного нагана, который лежал на столе возле Резникова. Тот иногда касался его рукоятки, поворачивал наган дулом, то в одну, то в другую сторону, затем убирал руку и наган, тогда лежал неподвижно, ожидая своего, заключительного для Прохора слова.
— Ладно, Прохор ты сам сделал свой выбор, и сегодня я в хорошем настроении, так что…
— Подождите господин капитан — обреченно и плохо слыша собственный голос, прошептал Прохор.
— Говори — произнёс Резников.
— Спросить хочу. Отец Кирилл, он тоже разочаровался в истинности так называемых ценностей и ещё купец Кривощеков? Его убьют большевики или нет?
— Отец Кирилл сошёл с ума, заразившись ощущением народного счастья, а купца Кривощекова убьют большевики. Застрелят, как бешеную собаку, ещё вытащат на улицу для всеобщего обозрения.
— Хоть на этом спасибо — произнёс свои последние слова Прохор.
Хотя Прохор и старался смотреть на наган Резникова, но он не заметил или не захотел заметить момента, когда наган оторвался от стола, и милостивый сегодня капитан Резников выстрелил. Пуля сделала своё дело гуманно, в долю секунды размозжив лицо Прохора до неузнаваемости.
— Жаль хороший был старик — сказал Резников, положив наган обратно на стол перед собой.
Прохор упал головой на стол. Кровь натекала темно-бордовой лужей на жёлтую скатерть.
— Убирать его будем? — с деловой интонацией спросил Выдыш.
— Ни к чему, я хочу посмотреть, что будут делать следственные органы.
— Напрасный интерес, тем более они сразу вспомнят меня. Ещё конечно, Степана и этого юриста — Выдыш в общем, безразличным тоном выразил свои сомнения.
— Тем интереснее поручик и не забывайте, что хозяин избушки теперь я, так что мы всё будем в этом участвовать.
— Тогда пойдем, господин капитан. Думаю на сегодня дел, у нас больше нет.
Резников поднялся из-за стола, ничего не ответив Выдышу. Прохор остался, как ему и было положено в неизменной позе. По-прежнему горел тусклый свет. Дверь хлопнула, черная кошка забралась на кресло широко зевнула и начала намывать свою и без того блестящую шерсть.
Часть вторая
«„ Степан “»