— Ну, ладно батюшка мне нужно идти. Слишком много дел на благо нашей свободно процветающей родины — пафосно произнёс Петр Аркадьевич, затем лукаво улыбнулся и тут же добавил.
— Шучу, конечно, но работы действительно много.
Борис с Павлом остались наедине. Какое-то время молчали.
— Это — он — произнёс Павел.
— Да — это он, Петр Аркадьевич Столпнин благороднейшей души человек. Как можно больше нам нужно людей сердобольных неравнодушных к нашему обществу и к вере нашей православной.
Борис внимательно и кажется с легкой крупицей неудовольствия, смотрел на Павла. Тот хотел ещё раз попробовать начать, так и не начатое откровение: нет никакого Петра Аркадьевича Столпнина и его фамилия с инициалами, есть лишь издевка, а есть не кто иной, как господин Выдыш. Жестокий убийца посланник адского пламени на территории новой России, который занимается здесь совсем не благотворительностью, а неизвестно чем, но обязательно тем, от чего исходит холодной озноб могильной сырости. Над которым, сливаясь с тёмным полотном злых туч, кружатся стаей голодные вороны, и остывающей на глазах кровью блестит безжалостное полотно ненасытной шашки, которую с жадностью целует капитан Резников и улыбается ему полным доверием во всём, всё тот же поручик Выдыш…
…Только взгляд Бориса, делал даже не начавшуюся попытку бесполезной, и Павел сумел лишь произнести.
— Прощай Борис. Мне тоже нужно идти.
— Павел постарайся успокоиться. Сходи к врачу, у тебя, по всей видимости, нервный срыв.
— Хорошо — ответил Павел.
Через несколько секунд он оказался на улице и быстро пошёл в сторону дома, думая только о том, куда можно уехать отсюда, как начать новую жизнь в сорок семь лет, и вообще возможно ли всё это.
Калинин остановил автомобиль в сотне метров от дома Степана. Дом находился на небольшой горочке, автомобиль стоял внизу, в нём сидел Калинин и курил уже вторую сигарету, наблюдая за происходящим во дворе Степана. Через неплотный штакетник и картофельную ботву ему открывался хороший обзор на заасфальтированный участок с правой стороны, от которого размещались постройки одной из которых, без всякого сомнения, была баня. Калинин определил это по длинной металлической трубе, с аккуратным козырьком над ней. Ещё имелась натянутая поперек всего двора толстая бельевая веревка, но, слава богу, на ней ничего не висело, и потому не мешало Калинину хорошо видеть, как периодически на дворе появлялся Степан, одетый в шорты, доходящие ему до колен. Черную футболку с очередным логотипом сатанинского содержания. На голове Степана была задом, наперёд одета чёрная бейсболка, делавшая его не моложе, а смешнее. Логотип на бейсболке повторял набором латинских символов надпись на футболке. Но, ни ту, ни дублирующую Калинин всё одно прочитать не мог, и дело было не в расстояние до символов, а в банальном неумение следователя расшифровывать загадочные завитки и угрожающие формы самих латинских буквиц.
Степан занимался стиркой. Таскал вещи, наливал и выливал воду, и очень скоро толстая бельевая веревка, завесившись шмотками, должна была перекрыть Калинину обзор. Пока же Степан занял лишь одну её сторону, да и Калинин к этому времени достаточно насмотрелся на Степана, а кто-то ещё из интересующих Калинина людей так и не появился.
Калинин завёл мотор, потихоньку поднялся на горочку. Остановился возле входа в дом, не успел покинуть авто, как залаяла собака. Калинин хлопнул дверцей, собака залаяла ещё громче.
— Заткнись сволочь — грубо закричал Степан.
Калинин тут же постучал в железную дверь, окрашенную в светло-коричневый цвет. Степан не торопился открывать, и Калинин громко крикнул.
— Степан Степанович откройте — полиция.
— Иду, я иду — недовольно ответил Степан, и Калинин услышал тяжёлые шаги с другой стороны двери.
— Представляться мне нет необходимости — произнёс Калинин, здороваясь со Степаном.
— Понятно — пробурчал Степан.
— Мне зато многое непонятно вот и решил поговорить с вами, как бы выразится правильно, в неформальной обстановке.
— Проходите господин Калинин.
Степан пригласил Калинина в дом, тот разулся на веранде и оказавшись внутри присвистнул.
— Ничего себе.
Добавил к свисту Калинин, рассматривая многочисленные постеры, прибитые к стене пластинки-сувениры.
— Увлекаетесь металлом и.. — Калинин сделал наигранную паузу глядя на фашистскую каску.
— Нет, что вы господин следователь. Металлом, конечно, увлекаюсь, а вот — это.