Необъяснимая тяга накрывала Калинина с каждой мыслью о Резникове, Выдыше, загадочной шашке, которая в данный момент спокойно стояла в крошечной комнатке отставного прапора Емельянова. Калинин понимал, что стоит на пороге неведомого. Все прежние дела, все прежние переживания казались ему абсолютной чушью перед этим. Вечность находилась в одном шаге от него. Дышала на него своим ледяным, но безмерно притягивающим дыханием.
— «„Бездна настоящая бездна, она рядом, она не пугает меня. Мне нечего бояться. Сколько может она дать? Вероятно, никто из них даже не знает её возможностей“».
Калинин с наслаждением закрыл глаза. В голову начали вторгаться заслуженные мечты. Никакой зависимости, никакого желания необозримого богатства, другое совсем другое. Месть, конечно, только она за ней ещё куда большее. Слишком долго недостойные люди занимают места, которые не соответствуют их дерьмовым, набитых жидким говном мозгам. Предали буквально всё, обрыгались публично, вытерлись и снова сияют начищенными харями.
— «„Выйди капитан, чтобы я тебя даже в этом коридоре не видел“» — кажется так, да точно так, сказал тот молодой щеголь в шикарном костюме со значком в виде трехцветного флага.
Резников — вот кто нужен. Размышления приятно грели Калинина. Он обдумывал конкретные шаги. Точно знал, куда теперь двинется его жизнь, а совсем недавно он малодушно думал о том, что стоит позвонить Алене и попробовать завязать с ней отношения. Он одинок, она одинока. Её дочка не помеха, тем более она уже студентка. Какая чушь, хотя одно другому не мешает. Новая жизнь будет нуждаться в очень больших дополнениях, и ничего в этом нет странного или лишнего.
Кто ты капитан Резников? Каратель во благо святого дела? Праведник — призрак убиенных мучеников или исчадие ада? Кто тогда всё те, чьим именем убивал ты? За кого ты мстил? Насколько жива твоя идея? Получается, что она и наша, поскольку вернулся ты сюда. Непросто вернулся — ты капитан Резников. Сторожевым псом суждено быть тебе на грани жизни смерти. Даже не являясь жизнью, дышишь ты общим делом. Только не воскресила тебя победа убитого, как казалось дела. Не воскресили тебя крестные ходы и восстановленные храмы, что-то другое было нужно тебе, в чем-то другом твое предназначение. Но в чем? Может ты атрибут, куда большего ещё только наступающего.
Тускло горел на стене в комнате Калинина маленький светильник. Открытая рама пластиковая окна не справлялась с сигаретным дымом. Налитая в хрустальный фужер крепкая настойка оставалась почти не тронутой.
Человеческий грех — бездна. Глубокий омут, не имеющий дна. Религия — чудо. Путь её праведная тропа. Резников проводник на этой тропе, он квинтэссенция священного. Кто сказал, что борьба окончена? Кто, как не я знает об этом. Только отпусти вожжи, вырвется демон одурения. Тут же задурманит бес мозги недалеких, укажет им путь к мнимой свободе. Не дай господи им почувствовать, что они тоже могут быть людьми.
Калинин вспомнил свой визит в столицу. Город поразил его, но больше поразил храм Христа Спасителя. Жуткое таинство. Подавляющее величие вечности. Гроб с телом великого реформатора. Обличенный в убивающую роскошь наместник бога на русской земле. Всё та же вечность, уходящая в высоту сводов. Голоса, которые, без всякого сомнения, слышит вся небесная епархия. Возрождение ушедшего во всей красе, а в нём образы, лица. Мелькают они, напоминая о преемственности. Всё уместно здесь. Всему есть место. Императоры, пасторы, красавицы. Безумная роскошь, безумная сила, и даже проявляющийся образ мрачного старца не портит картины, а он мал перед этим, что крупинка, что ничто.
Но это было вчера. Сейчас всё изменилось и очень скоро крупинка тоже может вырасти…
Калинин уснул сидя в кресле. Поднялся через час. Не отрываясь ото сна, перебрался на диван. Продолжил сон, пока хмурое дождливое утро не возникло в не зашторенном окне, напротив его дивана.