От Роскосмоса ему тогда досталось знатно. Пусть уже давно город Брэдбери не подчинялся законам какого-то конкретного государства, каждая сверхдержава считала своим долгом вкладываться в марсиан-уроженцев собственного государства. Так вот, с тех пор, как станция марсиан перестала называться станцией, а обзавелась гордым названием Брэдбери, земные законы официально здесь действовать перестали. И все равно Роскосмос счел нужным отчитать непутевого Мира за то, что тот выделил проект NASA и ни слова не сказал, например, про Псковский агротехнический колледж.
На протяжении всего того разговора с начальством Мир размышлял над тем, какое же глупое название для своей столицы они придумали. Брэдбери. Что это такое? Вот появятся у него дети, и будет он им рассказывать:
– Да, карапузы, живем мы с вами в славном писателе Рее Брэдбери, потому что практически как глисты или еще какие паразиты.
И все же, в четырнадцать лет Ваня не думал о Марсе. Он думал о том, что у него нет денег, зато есть желания. Мелкие. Не крупные. Например, шоколадки из гипермаркета или новые джинсы из торгового центра в Пскове.
Впервые Ваню поймал участковый за то, что он отобрал у первоклашки мобилку. Ваня с обвинениями не соглашался и упорно отрицал вину: у первоклашки он ничего не отбирал, а честно выиграл в карты. Телефон он в итоге вернул, но гостем участка стал постоянным.
Однажды все это так надоело полицейскому, что он запер Ваньку в камере на четверо суток – просто для профилактики. Тоска смертная. Зато стажер участкового, такой же несчастный узник села под Псковом, дабы скоротать время, смотрел дурацкие эфиры с не менее дурацкими переводами. Делать было нечего, и Ваня стал прислушиваться.
В какой-то момент он не выдержал, пересилил гордость и попросил стажера повернуть монитор к нему. Стажер оказался парнем нормальным, тяжелой судьбы, можно сказать. Выходец из Санкт-Петербурга, чтобы поступить на бюджет, был вынужден согласиться на программу по типу сельского учителя, но для ментов. Ваня сделал два важных вывода: если ему когда-нибудь в голову ударит поступать, сомнительных бумажек он подписывать не станет; и хорошо, что этот олень так опрометчиво что-то подписал.
Сперва Ване не понравилась Воя. Какая-то пустая девчонка, будто бы из фильмов Marvel, но четверо суток – срок долгий, и вот одной ночью он попал на часть эфира. Ту самую часть, которую само Провидение послало Ваньку.
Раздался пронзительный писк, а потом яркий свет ударил в глаза. Видимо, Мир не заметил, как вчера уснул. Он поморщился. Бежевые стены и голубая мебель. Если бы кто-нибудь из организаторов первого полета спросил мнение Мира, он бы авторитетно заявил: во всей Вселенной вы не найдете цвета более тошнотного, чем этот.
– Привет-привет! – воскликнула Воя, будто бы обращаясь к одному только Миру. Он непроизвольно улыбнулся. Это будет отличный день.
Десять
– Мистер Хейвард, вы меня слышите?
Николасу казалось, что он слышит настойчивый голос, однако тот был настолько далеко… будто бы пробивался сквозь пелену помех на старом телевизоре.
– Мистер Хейвард!
Николас поморщился и открыл глаза. Грязная гостиная пошарпанного домишки. Повсюду валялись пустые бутылки и упаковки от полуфабрикатов. Натуральная помойка.
Он уснул на диване, не раздеваясь, в надежде не проснуться. Каждый день молил богов лишь об одном – сдохнуть. А чего он ожидал? Не Николасу Хейварду ли знать, что Бога нет. Потому что если Он есть, то просто любит смотреть, как страдают Его создания. А может быть, мистер Хейвард давно мертв, а это его персональный ад? Нет, лучше бы Бога не было.
– Мистер Хейвард! – на этот раз голос оказался ближе и сопроводился стуком в окно.
Николас тупо уставился на странную картину: представительный мужчина, вида сотрудника «людей в черном», помахал ему через грязное стекло. Очевидно, отчаявшись дождаться ответа, а может быть, обрадовавшись, что тот по-прежнему не труп, гость с проворством заядлого грабителя открыл окно.
Свежий воздух ворвался в затхлую комнату. У Николаса закружилась голова.
– Доброе утро, мистер Хейвард! – бодро приветствовал его мужчина лет тридцати-сорока, а затем, ничуть не смущаясь происходящего, подтянулся и, перекинув ноги через подоконник, оказался в гостиной.