Места в бункере не так уж и много, а маневрировать в ограниченном пространстве на машине, которую увидел полчаса назад — задачка та ещё. Однако всё обошлось. С трудом, царапая концами крыльев стены, я вывел истребитель наружу.
— Я знал, что у тебя получится, — заявил тут же Женька. — Сразу прыгаем или прежде свяжемся с Гарзой?
— Можно было прямо из бункера попробовать, — отозвался я. — Гиперсвязи наплевать на любые препятствия.
— И что же ты ждёшь? — спросил друг. — Лучше уж тогда заранее получить сводку с местности, чем лететь вслепую к корфу.
— Если они там есть.
— Есть-есть, — сказал Женька. — Не сомневайся, они бы такое не пропустили, сколько глупостей бы про них ни говорили.
Связаться с нашим ИИ дело нехитрое: все параметры соединения у меня хранятся в одном надёжном месте — в голове. И всё бы хорошо, если бы Гарза не молчал, вызов уходил в никуда. Я на всякий случай ещё раз зашёл в настройки, чтобы убедиться в исправности передатчика. Зелёные надписи, аналогичные земным «ОК», утверждали, что всё в порядке. «Сигнал ушёл? Ушёл. Тогда это не наши проблемы, а принимающей стороны». Старая присказка не потеряла свою актуальность и по сей день.
— Не отвечает, — сообщил я Женьке безрадостную новость.
— Может, до сих пор гипер блокируют? — предположил тот в ответ.
— Кто?
— Станция. Вдруг она, как бы дико это ни звучало, благополучно села на поверхность?
— Слушай, даже у мадрибцев нет технологий, чтобы посадить такую махину. Да она же под собственным весом сложится.
— Тогда не знаю. Давай подлетим ближе, чтобы была прямая радиосвязь. Тут же есть обычный передатчик?
— Сверху или снизу? — спросил я.
— Что «сверху или снизу».
— Ну, можно просто подлететь, как планировали, или подняться на низкую орбиту. Всё будет по прямой.
— Давай в космос, — ответил Женька. — Заодно посмотрим с высоты, что там осталось от станции.
— Учти, это не очень-то безопасно. Нас могут засечь.
— Даже если и так, то быстро среагировать не успеют.
— Подстрелят издалека, — предположил я.
— Перестань, — отмахнулся Евгений. — У них нет возможностей «Жемчужины». Да и мы же ненадолго.
— Ну, смотри! — ответил я, после чего истребитель свечкой взмыл вверх.
Системы гравикомпенсации работали отлично, иначе от такого манёвра мы бы сразу же превратились в мясной фарш. Только не очень хороший, с костями и внутренностями. А так — красота, сидишь, как будто и вправду управляешь симулятором. За стеклом меняется изображение, а ты с комфортом расположился дома на кресле или диване. В одной руке джойстик, в другой — чашка, чай из которой никогда не расплескается от неожиданного манёвра.
Через несколько минут мы уже болтались на низкой орбите, плавно дрейфуя в сторону противоположной стороны планеты. Очень удобно, когда не надо, как на Земле, точно рассчитывать время включений двигателей, следить за остатком топлива и прочими недостатками классической ракетной техники. Нам до местных технологий управления гравитацией, прыжков через уровни и так далее ещё очень долго. Если, конечно, наше триумфальное возвращение не даст прыжок в науке сразу через несколько веков упорных поисков.
Или невозвращения. Я до сих пор не решил. Нас дома не ждёт ничего хорошего, особенно после событий, из-за которых мы и оказались в другой галактике. Ладно, думать об этом пока рано, у нас ещё здесь есть дела. Например, вернуться на «Вояджер». Это ближний прицел, на несколько следующих часов.
— С такой высоты разрушения смотрятся ещё эпичнее, — заметил Женька. — Когда мы летели на челноке оно, конечно, впечатляло, но сейчас…
Посмотреть было на что. Не просто проплешины, а гигантские рваные дыры на зелёной ткани материков. Я всё понимаю: заражение, психоз, но не настолько же! И ладно это сделали бы корфу или те самые неизвестные пришельцы, что уничтожили арраяр. Но сами мадрибцы? Те, которые и создали изумрудное великолепие! Это люди в основном склонны разрушать свой дом, не заботясь о последствиях. Но за то недолгое время знакомства с птицами у меня сложилось о жителях Маддара совсем другое мнение. Да уж.