«А ведь и правда могла, — мелькнула у меня мысль. — Лобовое стекло как раз пулями разбито — беги, не хочу».
— Нет, ну что за гадина такая! — возмутился Санёк, когда он, я и Шварц заглянули в опустевшую кабину. — Чино, ты бы ее посильнее приложил, что ли! И гиверу нужно было оставить сторожить, а то только и знает, что дрыхнуть у Лёхи на коленях!
Резкий женский крик донесся снаружи. Так орать могла только очень напуганная или даже испытывающая сильную боль женщина.
Все обиды были забыты. Загрохотав по лестнице, лязгая затворами, я, Шварц и Санёк кинулись наружу. В тамбуре нам пришлось пробежаться по ногам связанных американских коммандос, что тихо сидели, облокотившись на металлические стены, — свободного места, чтобы пройти, не было. Я на ходу поднял валяющуюся между пленниками каску и напялил ее себе на голову. Так, на всякий случай.
Отвалив дверь-трап, мы выскочили в практически непроницаемую тьму тропической ночи. Никакой луны в небе и в помине не было, правда, звезд на небе хватало, но их света было катастрофически мало, чтобы можно было что-то рассмотреть.
— Рассредоточиться! — хрюкнул Шварц. — Держаться ниже к земле!
Я юркнул за переднее шасси вездехода, упал на одно колено, зигзагом стал оглядывать местность, сопровождая взгляд стволом «калашникова». Все без толку, тьма кругом. И только полоса джунглей на противоположной стороне Древнего Пути была еще темнее.
«А Маня осталась в вездеходе, — подумал я. — Всегда так: то лезет куда не надо, то, когда я в ней так нуждаюсь, спит себе без задних ног и ухом не ведет, что член ее маленькой стаи в опасности».
И тут вспыхнул свет.
Яркий луч, исходящий из ослепительной точки, ударил по глазам, заставив меня зажмуриться от рези в глазах. Я сморгнул слезы и еще больше скрылся за шасси, благо оно довольно далеко отстояло от корпуса. Неужели мы снова попали в засаду?!
— У меня есть предложение!
Громкий голос заставил меня вздрогнуть. Ровный, лишенный всяких эмоций, он звучал так, словно говорил не человек, а какое-то бездушное существо. Обладающее очень сильной глоткой.
— Прежде чем выслушать ваше предложение, нам хотелось бы знать, от чьего лица оно выдвигается! — крикнул в ответ Шварц.
Свет немного стал мягче. В его сияние неторопливо шагнула фигура, до этого бывшая невидимой под прикрытием темноты. Но, несмотря на то что теперь фигура стояла в освещенном пространстве, она оставалась антрацитово-черной, словно поглощая весь падающий на нее свет до последнего лучика.
— Ох ты, ё! — выдохнул где-то недалеко от меня Санёк. Судя по звуку, он лежал прямо под брюхом вездехода.
Вот именно: «Ох ты, ё!» У меня тоже в этот момент перехватило дыхание.
В луче света стоял тот самый «демон смерти». Точно такой, каким его описывали. Черный, словно сотканный из бархатистой, истаивающей по краям силуэта тьмы. Тело как у человека, если не считать некоторых ньюансов, голова тоже смахивала на человеческую. Вот только лица было не разобрать — одно черное пятно. И на этом пятне — узкие, горящие алым светом глаза.
Я — человек верующий. Атеистом меня невозможно назвать, особенно после всего того, что случилось со мной на Дороге, после всех видений, разговоров с Ангелами, явного сверхъестественного руководства… В Бога я верил, существование дьявола не отрицал, но вот насчет демонов, особенно таких, какими их любят изображать авторы фэнтезийных романов… Как-то не пришлось с ними сталкиваться, что ли.
И вот столкнулся.
— Предлагаю обмен, — все так же безапелляционно и безжизненно произнесло существо.
Вот блин, так и хотелось назвать его «демоническим»!
Демон протянул руку и втащил в луч света Дженнифер.
Выглядела профессор кафедры биологии и биохимии как-то странно: руки прижаты к телу, словно женщина была связана, но ни веревок, ни скотча видно не было. Безвольно опустившись на колени, профессор так и застыла, даже не пытаясь сбросить черную, словно курящуюся темной дымкой пятерню с плеча. Лицо Дженнифер — перекошенная бледная маска — выражало столько ужаса, что его хватило бы на трех героинь хичкоковских фильмов. С отвисшей нижней губы профессора струилась струйка слюны, хорошо видимая в ярком свете. Вытаращив остановившиеся глаза, женщина тихо, безумно мычала, словно была не в состоянии произнести хоть одно слово:
— Ыгы-ы, ыыыы…
Кошмар какой-то.
У меня в голове мелькнул целый рой мыслей об одержимости, об изгнании бесов, но тут же испуганно улетел, согнанный ревом Фридриха Францевича:
— Что тебе нужно?!