Пропасть пугала и манила.
Мельтешение облаков, игра света на темных гранях скал и невероятная глубина давили на психику, обольщали, тянули за сердце и толкали в спину, уговаривая расслабиться, отключить волю, шагнуть в наполненную воздушными призраками пустоту. Ледяной ветер врывался в рот, резал глаза, обжигал щеки. Его порывы, вместо того чтобы отрезвлять, утомляли так, что терялись остатки здравого смысла и хотелось закончить свое пребывание на склонах этого ущелья как можно быстрее. Пусть даже и полетом к его дну.
Но самым изумительным в пропасти был мост. Титаническим каменным пальцем возвышался он над карнизом на противоположном краю пропасти, словно грозя жалким безумцам, дерзнувшим забраться в эти места. Мост был довольно далеко от нас и вдобавок на полкилометра ниже, но даже отсюда размеры этого сооружения поражали и внушали трепет своей грандиозностью.
Разум отказывался верить, что этот невероятно огромный каменный монолит, торчащий практически параллельно стене ущелья, был действительно творением человеческих рук и мог опускаться, перекрывая всю ее более чем километровую ширину.
— Сумасшествие какое-то! — утомленно выдохнул Санёк, когда мы отползли от края скального карниза и спрятались от ветра за массивной каменной глыбой. — Я видел Гранд-каньон… по видео правда, но он и в подметки не годится этой, этой… а мост, вы видели мост?!
Лапшич умолк, хватая воздух побледневшими губами.
— Я же говорил, сеньоры, что туда не перебраться, — Чино старался перекричать шум налетевшего с другой стороны порыва ветра. — Без меня вы не найдете дорогу! Вон там, — палец охотника ткнул куда-то вниз, где свистел ветер и бежали облака, — там невидимый мост на другую сторону, и вы никогда его не найдете, если я вас не поведу.
Я внимательно посмотрел в точку, указываемую Чино, но не увидел ничего, кроме несущихся обрывков облаков. Санёк тоже уставился в ту сторону, потом взглянул на меня и покачал головой. Возможно, он был прав: Чино потихоньку сходил с ума.
Ками ухватила охотника за шиворот и поволокла от края пропасти. Выглядело это нелепо: невысокая девушка в костюме из крупных черных чешуек тащит за ворот длинного нескладного мужика, который намного больше своей конвоирши, но, тем не менее, ужасно ее боится.
Мы пошли вчетвером: Чино, Ками, Санёк и я. Лука слишком плохо себя чувствовал, чтобы идти куда-то далеко, и Контина не желала отходить от него ни на шаг. Жюльен же был нужен для ремонта вездехода и присмотра за американцами. К тому же он пообещал сделать все возможное, чтобы ускорить рост и активацию хотя бы одного-двух биоскафандров, а такие одежки нам очень бы не помешали. Ну а Шварц никуда не годился в силу своего похмельного сна.
Я должен был идти вместе с Чино, так как был Проходимцем и мог почувствовать присутствие Перехода на Сьельвиван. Немного хромающий Санёк заявил, что он не простит себе, если не увидит пропасть, да и вообще, ему «нравится экстрим». Я было попробовал оставить возле вездехода Ками, но шебекчанка заверила, что ее участие в попытке пробраться на ту сторону пропасти прибавит шансов этой авантюре. Да и за Чино нужно кому-то приглядывать.
Говорила она это тихим голосом, обращаясь только ко мне, и я, покоренный странным жалобным выражением в глазах девушки, согласился. После этого Ками моментально обрела свой прежний независимо-отстраненный вид. Так кошка, подобострастно выпрашивающая кусок мяса, тут же делается презрительным и гордым существом, как только его получит.
Шебекчанка отдала Луке крохотный пульт управления «ошейниками» американцев, так что я мог быть спокойным: они будут паиньками.
Чино повел нас обратно по Древнему Пути. Вообще, ходить где-то, кроме как по дороге, здесь было крайне затруднительно. Россыпи камней, острые ребра скал, колючие горные растения — все это громоздилось друг на друга, осыпалось, грозило зажать и вывихнуть лодыжку, цеплялось за одежду, стоило лишь шагнуть с Древнего Пути, который в этих местах представлял собой не мостовую, не тщательно уложенные и подогнанные друг к другу булыжники, а высеченную в скалах ровную поверхность. Оставалось только восхищаться трудолюбием рабочих, прорубивших широкую дорогу в твердом камне, невзирая на невероятно тяжелые условия.
Ну или здесь поработала какая-то техника.
Пройдя более полукилометра от пропасти, охотник свернул в заросли невысокого и крайне колючего кустарника, который с радостью принялся истязать дураков, попавших в его объятия. Продравшись через когти древовидного истязателя, мы оказались на небольшой каменной насыпи у подножия испещренной трещинами скалы.