Ками хотела первой пойти в расщелину, но я попросил ее идти за охотником:
— Так ты и за Чино присмотришь, и меня с Саней прикроешь в случае опасности.
Ками понимающе кивнула и выразительно взглянула на Чино.
Тот поправил лямки рюкзака, включил налобный фонарь (также из запасов американцев) и шагнул к трещине:
— Не спешите, сеньоры, здесь аккуратно нужно идти.
— Выходит, я замыкающим пойду, — резюмировал Санёк, и непонятно было, удовольствие или неудовлетворение прозвучало в его голосе.
Трещина была узкой. Такой узкой, что приходилось протискиваться боком, а в некоторых местах буквально извиваться, продвигая тело дальше. Тощему Чино это было нипочем: охотник, подтягивая за собой рюкзак и автомат, протискивался довольно шустро и, если бы Ками не сдерживала его, давно б ушел далеко вперед. Возможно, ему этого и хотелось. Затеряться где-нибудь в ответвлениях расщелины, а потом спокойно покинуть свое укрытие, когда мы пройдем мимо, — что могло быть проще? Но юркая, несмотря на скафандр, шебекчанка, передвигавшаяся между двух каменных стен словно таракан в щели, не выпускала его из виду, постоянно напоминая, что в любой момент может активировать желтый обруч на ноге охотника.
Мы же с Саньком выкладывались на всю. Несмотря на то что Лапшич не отличался богатырским сложением, ему здорово мешала разгрузка и легкий бронежилет под ней. Моя куртка тоже не придавала мне стройности, так что попыхтели мы со штурманом изрядно, пока пытались догнать наших шустрых попутчиков. Санёк даже пытался снять с себя мешающие вещи, но сделать это в таком ограниченном пространстве было невозможно. Пару раз я так серьезно застревал, что испытывал приступ клаустрофобии, и только помощь штурмана, буквально проталкивавшего меня через узкие места, не дала мне предаться отчаянию. В свою очередь я старался вытаскивать Санька из «душегубок», как он именовал тесные ловушки.
— Ненавижу, уфф! Ненавижу такие места! — кряхтел Санёк, дергаясь в очередной «душегубке».
— Чего ты там? — спросил я, когда Лапшич уж сильно долго ерзал на одном месте.
— Шляпа упала, — донеслось из темноты.
— Фонарь включи, — посоветовал я. — А я свой выключу.
Здесь действительно было очень темно. Скудный свет, вливавшийся в расщелину снаружи, уже давно потерялся за многочисленными поворотами. У Чино, идущего впереди, был налобный фонарь, а Ками, снова закрывшая лицо чешуей шлема, похоже, пользовалась какими-то сканерами своего костюма. Я прицепил небольшой светодиодный фонарик на пояс, чтобы лучше видеть, куда ступать. Третий, и последний фонарик был у Санька, но я не разрешил его включать, чтобы не расходовать заряд батареек: кто знает, сколько времени мы проведем в этих пещерах? Эх, тактические очки бы сюда! Но очки были безнадежно сломаны, буквально раздавлены при аварии вездехода, так что приходилось довольствоваться обыкновенными фонарями. «Хорошо хоть не с факелами, — угрюмо подумал я, шаря по поясу, — все же светодиоды намного практичней и эффективней!»
Я нащупал выключатель, выключил свет. Сразу воцарился кромешный мрак — видимо, Чино с Ками ушли так далеко от нас, что даже отсветы их фонарика не могли проникнуть к нам, запутавшись в лабиринте поворотов и выступов этого узкого, грубого и шершавого каменного лабиринта.
Санёк продолжал возиться. Вспыхнул ослепительный луч его фонаря — штурман пыхтел и вертелся на месте.
— Да что там у тебя?!
— Шляпа, говорю, упала. Поднять не могу, согнуться не получается.
— Ты бы еще мексиканское сомбреро напялил!
— Я ее здесь не оставлю!
Санёк покряхтел еще немного и, когда я, плюнув в сердцах, начал продвигаться к нему, удовлетворенно крикнул:
— Порядок! Я ее стволом винтовки подцепил!
Что-то тронуло меня за плечо. Я дернулся, лихорадочно оборачиваясь, нащупывая кнопку включения фонаря, дернулся еще сильнее от вида горящих алым светом глаз — блин, никак не привыкну! — поцарапал щеку о каменный выступ… и наконец-то щелкнул кнопкой.
— Ками! Девочка, пожалей мои нервы, хватит подкрадываться!
Чешуйчатое забрало разошлось в стороны, в рассеянном свете блеснули лукавые черные глаза:
— Все в порядке, Лё-ша? В чем задержка?
— Уже ни в чем. Почему ты Чино оставила?
Ками улыбнулась уголком рта, потянула из моей руки дробовик:
— Давай я понесу. Тут недалеко осталось.
Слепя лучом своего фонаря, вплотную приблизился Санёк, возмущенно засопел носом:
— А Чино?
— Никуда не денется, — девушка стрельнула глазами и ловкой змейкой заскользила по расщелине. Блин, и как ей это удается? Хотя… мне показалось или ее скафандр слегка «дымился», каким-то образом помогая своей хозяйке проходить тесные места?