Ками стояла перед огромным диском из сплошной скалы, что завершал свою работу — поднявшись из пола, он быстро перекрывал тоннель, и лишь щель в пару метров отделяла его верхний край от потолка. Вот она стала совсем узкой… Со странным тупым звуком диск своей плоской вершиной, что минуту назад была частью пола, коснулся свода тоннеля. Из нескольких отверстий на потолке дохнуло потоком воздуха. Вибрация прекратилась. Мы были окончательно замурованы.
Глава 9
Я знаю, кто я и кем могу быть, если сделаю выбор.
— И что нам теперь делать? — тупо спросил я, не ощущая никаких эмоций, кроме усталости.
— Сесть и отдохнуть. А лучше лечь и отдохнуть.
Девушка тут же грациозно опустилась на пол, откидываясь спиной на злополучную преграду, легко вздохнула и посмотрела на меня:
— Присаживайся, Лё-ша. Отдых — разумное решение.
Я не стал возражать. Скинув лямки рюкзака, я устало плюхнулся рядом с Ками и с наслаждением вытянул ноющие ноги.
— Тебе необходимо поспать, — с серьезным видом резюмировала шебекчанка. — Иначе организм даст сбой. И это будет серьезной проблемой.
— Ну и вколешь мне какой-нибудь стимулятор, — вяло пошутил я.
— Вся та химия, которой я тебя напичкала, не очень полезна, — пожала плечами Ками.
— Что, печень сдаст?
— Нет, просто тело загонишь, если будешь долго сидеть на коктейле из стимуляторов. Они-то достаточно безвредны, но вот истощение… Некоторые дурачки так и сжигают себя, прельстившись обманной выносливостью. Ведь обмен веществ и отдых никто не отменял…
Она так и сказала — «дурачки». По-русски, а не на межмировом, если кто не понял. Раньше я от шебекчанки таких выражений не слышал. Определенно она делала успехи в освоении великого, могучего, правдивого и свободного языка. Вот только зачем?
— Слушай, Ками, — перебил я ее, — ты расскажешь мне, наконец, где тебя носило и как ты умудрилась раздобыть такую амуницию?
— Видишь, я же говорила, что ты устал, — Ками подтянула к себе мой рюкзак и стала в нем копаться. — Когда ты уставший, то начинаешь грубо разговаривать. Дай-ка лучше фонарик — ничего не вижу без шлема.
Смотри-ка, какие наблюдения за моей персоной! И с чего бы в самом деле? Нет, я положительно утомился, раз раздражаюсь на пустом месте. И еще, еще…
Говорят, что спелеологи, ушедшие в свои любимые пещеры, плохо спят первое время. Организм выбивается из привычного ритма смены дня и ночи, морально давит толща камня над головой, плюс — странные и мистические явления, имеющие место именно глубоко под землей, где все так жутко и таинственно для хрупкого человеческого разума.
Возможно, мне помогло то, что я не впечатлительный спелеолог, восторженно окунающийся в лоно Земли, а может, и то, что мой вымотанный организм просто не понял, в каких глубинах горного кряжа он находится. Во всяком случае спал я как младенец. Не тот, который просыпается пять раз в два часа, оглушая измученных родителей ревом голодного тираннозавра. Нет, я был примерным младенцем, сопящим в две дырочки и пускающим счастливые пузыри из вывернутых губ. Ну а всякие мистические проявления не случились, видимо, из-за боязни горных духов приблизиться к демонического вида девушке, охранявшей мой сон, словно грозный но заботливый ангел смерти.
Когда я вынырнул из забытья, моя посвежевшая голова лежала на коленях Ками, а тонкие, чуткие пальцы массировали мои виски, иногда слегка царапая кожу ногтями, изгоняя остатки тягучего, словно хорошее сгущенное молоко, сна. Так бы и лежать, ощущая бодрящую нежность от капели профессиональных прикосновений. К сожалению, Ками уловила, что я проснулся и притворяюсь, так что волшебные пальцы в последний раз пробежались по моему лицу, словно прощаясь, и тут же исчезли. Вспыхнул свет фонарика, бессовестно режущий глаза даже через зажмуренные веки, и я с кряхтеньем поднял голову:
— Ты придумала, каким образом мы отсюда выберемся?
Только то, что я еще не до конца проснулся, извиняло мой капризный тон и наполнявший этот тон смысл. Произнеся эту тупую и эгоистическую фразу, я тут же пожалел о сказанном и опасливо взглянул на невозмутимую Ками, достававшую из рюкзака немудреную снедь.
— Сперва нам нужно подкрепиться, Лё-ша.