— И с большими колоннами, — уточнила Ками, улыбаясь.
— Никак не возьму в толк, что же это… Погоди! — Меня вдруг осенило. — Говоришь, этот храм в нескольких кварталах от станции? Какой станции, в какой части города?
— Недалеко от реки.
Я не смог сдержать дурацкую улыбку.
— Милая, это не храм, это концертный зал. По-моему… нет, не помню чьего имени, но не Чайковского, это точно.
Ками покрутила головой, потянулась, словно гибкая, сильная кошка:
— Неважно, что это. Я рада, что послушала тогда Стефана, и рада, что догнала тебя. Надеюсь, ты не против, Лё-ша? Мы можем работать в одной команде — у нас это неплохо получалось и раньше. Ну и я пригляжу за тобой, чтобы какой-нибудь наемник не добрался до твоей головы…
— Да, — рассеянно пробормотал я, — моя голова мне почему-то дорога.
Ками помолчала немного, искоса поглядывая на меня, словно сомневаясь в том, нужно ли ей говорить следующие слова.
— И знаешь, та музыка до сих пор сохранилась в моей душе, — наконец проговорила девушка. — Просто сейчас она звучит громче.
Я без колебаний надел цепочку на шею.
Глава 10
Умереть под комбайном — это скучно.
До свода тоннеля было далеко. Мне было бы все равно, сколько до него метров, ярдов, саженей, но в стенах тоннеля, на том отрезке, где мы с Ками были заточены, совсем не было тоннелей-«отнорков». А в потолке они были. Целых три. Вот только ни лестницы, ни лебедки с выстреливающейся кошкой, ни самых простых крыльев у меня не было. Да и у Ками тоже.
— Дай мне веревку, — сказала Ками, будто твердо зная, что делает.
Мне бы ее уверенность.
— Ты говорил о том, что Разные не продают оружия, — вдруг вспомнила девушка.
— Это всем известно, — подтвердил я, хотя в голове тут же промелькнула ехидная мыслишка: «Как же, не продают! Видимо, заплатили им побольше, вот и все дела».
— Этот костюм — скафандр для работ в особо агрессивной среде, — прогнала мои циничные размышления Ками. — Я повторюсь, но многие вещи можно использовать для уничтожения себе подобных, Лё-ша. В том числе и этот скафандр, с его силовой защитой, и ту спасательную капсулу, которую я отправила сражаться с танками, и, конечно же, гравитационную бомбу, что так жестко прикрыла наше бегство. А ведь она предназначена для проведения горных работ.
— А клинки в твоих рукавах?
— Они созданы совсем не для того, чтобы отхватывать людям головы, поверь. Это просто одни из многочисленных инструментов, формируемых скафандром. И, скорее всего, Разные и думать не могли, что их будут использовать именно как орудие убийства. Впрочем, как и «ошейники» из материала с памятью. А теперь отойди, пожалуйста, за следующее кольцо.
Я повиновался и, убравшись за полуметровый барьер кольца, наблюдал из-за него, посвечивая фонариком, как «скафандр для работ в особо агрессивной среде» снова потерял свои четкие очертания, задымился черными струями, а затем, оттолкнувшись от пола волной искривленного пространства, взмыл к своду тоннеля. Ками рыбкой нырнула в наполненную тьмой прорубь на каменном потолке, и буквально через минуту оттуда вывалился моток веревки, разворачиваясь в спасительную нить.
Когда я попытался захватить веревку ногами и подтянуться на руках, то стало понятно, что мои скромные навыки лазанья по гимнастическому канату здесь совсем не пригодятся: тонкая и скользкая бечевка совсем не годилась для подобных упражнений, так что я неуклюжим мешком попросту крутился на ее незакрепленном (не за что было) нижнем конце, одолевая каждый сантиметр ценой огромных усилий.
— Просто держись крепче, Лё-ша! — донесся до меня крик Ками. — Я сама тебя вытяну!
Веревка задрожала и, рывками сантиметров по тридцать, стала поднимать меня к черному зеву «отнорка». Мне оставалось только намотать на предплечье веревку и раскачиваться, подобно спеленатой мухе из развешенных на паутинках запасов паука. К счастью, меня в черный зев на потолке втягивал не какое-нибудь восьмилапое и многоглазое паукообразное, а очень даже милая и заботливая девушка.
Хотя в иных случаях некоторые из девушек бывают хуже пауков. Консервируют свою жертву, спеленав ее почище паука, и — прощай мечты о свободных полетах над… гм… нет, лучше воображать себя не мухой, а пчелкой над цветочком. Или шмелем — так точнее будет, если учитывать мой пол.
Когда я миновал срез тоннеля, то обнаружил многочисленные выщерблены, усеивавшие гранитные стены «отнорка». В свете фонарика, снова висевшего на моем поясе, весело играли свежие грани сколов, доказывая, что появились они совсем недавно. Очевидно, Ками поднялась по вертикальной каменной норе не с помощью силовых полей своего скафандра, а впиваясь в гранит черными клинками. И теперь, скорее всего, вручную подтягивала мой немаленький вес. И как она это делает?