— Смотри, думаю, что это излучатели силового тоннеля. Работают, как видишь, не все, так что поле в некоторых местах ослабло и не могло выдержать такие массивные объекты, как те машины, что валяются внизу. Будем надеяться, что нас оно выдержит. Если не угодим в «брешь».
В этот момент я увидел боковым зрением какое-то движение. Тело гранатометчика, следовавшее за нами как привязанное, довольно быстро поплыло вниз, затем дернулось, очевидно пересекая границу силового поля, и камнем рухнуло вниз, вскоре пропав из видимости. Чино, заметив это, наградил штурмана еще одним тумаком, а потом, изо всех сил оттолкнувшись, разорвал объятия, и оба разлетелись в разные стороны. Впрочем, Санёк чуть было не последовал за гранатометчиком: скользнув вниз, выпучив глаза и разинув рот, Лапшич чуть было не вывалился из тоннеля, но его дернуло в сторону возле самого края поля, и он набрал значительную скорость, так что через несколько секунд догнал нас с Ками. Очевидно, движение по периметру тоннеля происходило намного быстрее, чем в его середине.
— Ловите меня! — отчаянно завопил штурман, протягивая растопыренные ладони.
Я попытался вытащить из рюкзака веревку, но только придал себе и Ками вращательное движение, от которого мне сделалось как-то нехорошо. Небо сменялось стеной ущелья, стена — усыпанным «кашалотами» дном, а то — снова небом, пока рядом не мелькнули огни излучателей и мы с Ками не опустились на синеватые плиты створа. Нас протащило еще немного вперед, волоча по плитам, но тут же отпустило, и мы, наконец, остановились, продолжая держаться друг за друга.
Я лежал на спине, наблюдая растрепанные волосы Ками на фоне тускнеющего неба. Они никак не хотели улечься после воздействия силового поля, и облака словно путались в непослушных прядях.
Девушка расположилась у меня на груди, пристально глядя в темноту створа поверх моего лица. Мне же в этот момент хотелось, чтобы она смотрела не куда-то, а мне в глаза. И желательно, улыбалась. Да так, чтобы из сердца, потихоньку опускающегося из горла на положенное ему место, исчезла ледышка ужаса перед высотой и падением.
Наконец — есть Бог на небесах! — Ками перевела взгляд на меня, и ее губы растянулись в мягкой улыбке. Это была не широкая озорная усмешка, блестящая белыми зубами, но мне сразу стало спокойней, нежное тепло закралось в сердце и принялось топить мерзкий лед.
— Вы чего валяетесь?! — Сиплый, надсаженный голос несомненно принадлежал Саньку, хоть и далек был от его обычного тембра. — Где этот ублюдочный партизан?!
Штурман прохромал к краю створа, крякнул, наклонился вперед, сопротивляясь действию силового поля, упрямо отодвигавшего его назад.
— Не видать, — в голосе Лапшича отчетливо сквозило разочарование. — Свалился, что ли, гад!
Санёк развернулся и поплелся в противоположном направлении.
— Ты это куда собрался? — окликнул я его, видя как сутулая Санькина спина тает в темноте створа.
— Хочу хотя бы стены этого гребаного Старого Города увидеть! — раздраженно откликнулся штурман.
— Вернись, дурак! — рявкнул я из лежачего положения. — Тебе мало впечатлений?
Лапшич театрально застонал, словно я вонзил ему смоченный ядом кинжал под лопатку, однако же вернулся. Встал в паре метров от нас, сверля меня и девушку негодующим взглядом:
— Вы тут долго валяться собираетесь?!
— Я же не спрашиваю, каким это образом ты оказался в плену у Чино!
— Ну да, я дурак невнимательный! Отвлекся… Он и хряпнул меня ногой в бок, потом вырвал ствол… А партизаны, оказывается, совсем недалеко от нас были: видимо, следом шли. У них с собой собака была — мелкая такая шавка. Она нас и вынюхала, тварь! Потом мы брели, брели по каким-то лабиринтам из тоннелей. Ныряли из дыры в дыру, из дыры в дыру…
Ками фыркнула, поднялась, напоследок мазнув меня волосами по лицу. И мне совсем перехотелось подниматься и куда-то ее отпускать. Так бы и уснуть, зарывшись лицом в запах ее волос, чтобы через сутки проснуться совсем другим человеком — бодрым, свежим… И пусть Санёк все глаза об нас обломает. Плевать!
— Нам нужно опустить мост, — деловито пробормотала девушка, одним махом разрушая мои мечты.
И нам с Саньком пришлось с ней согласиться.
Ветер ревел как оглашенный, хватая за одежду, обжигая лицо, толкая в бок, — все, чтобы сбросить в пропасть три хрупких человеческих существа, настырными букашками ползущих по скальному карнизу. Здесь, на карнизе, лишенные защиты силового тоннеля, мы ощутили всю мощь и ярость ледяного вихря, что промораживал насквозь, выдувая из тело тепло и дыхание. Ками наверняка не ощущала холода в своем костюме и закрытом шлеме, а вот нам с Лапшичем досталось крепко. Ветер унес ковбойскую шляпу Санька, а ведь тот умудрился пронести ее даже через силовой тоннель. Теперь кудрявые волосы штурмана развевались заиндевевшими прядями, и мне не хотелось и думать, насколько холодно его голове. Сам я, спрятав, чтобы не улетела, бейсболку, замотал голову запасной футболкой, которую на всякий случай сунул ранее в рюкзак.