Заправки проходили в ускоренном режиме — без посиделок в барах, обязательных в обычных условиях. Сделали короткую ночевку, во время которой я и Шварц бдели в карауле, пока водители отсыпались. Вообще, Пласт и Лебо сменяли друг друга в водительском кресле каждые три-четыре часа, крутить баранку, кроме них, было некому: ни я, ни Шварц не имели навыка управления вездеходом. Жюльен к тому же все свободное от вождения время пропадал в грузовом отсеке, где я так и не побывал ни разу: металлическая дверь, ведущая туда из жилой части вездехода, всегда была закрыта. Когда я выразил желание осмотреть отсек, то Пласт недовольно пробурчал, что мне там нечего делать: отсек забит под завязку, а Жюльен ходит туда проверять крепления и ремонтировать какую-то поломку, так что я буду только мешать. И вообще, груз секретный, а я — недостаточно проверенная личность, чтобы мне полностью доверять. Дело Проходимца — провести транспорт в другой мир, а об остальном позаботятся остальные члены экипажа.
Мне осталось только согласиться, хотя неприятное впечатление, что от меня что-то скрывают, осталось. Ангел Зоровиц говорил мне, что грузом будут какие-то стартеры к дизельным двигателям и техническая документация, всякие схемы, чертежи. Я очень мало понимал в дизелях, турбинах и прочей механике, так что решил не поднимать больше эту тему, чтобы не вызывать напряжения отношений.
Местность, по которой мы ехали, ничем особенным не выделялась: что-то вроде средней полосы России в марте. Такие же перелески, грязь да серое небо. Можно было только радоваться, что наш путь полностью проходит по идеальному полотну Дороги, так как никаких других магистралей не было и в помине. Природа стояла нетронутой, и только изредка мы миновали небольшие, низенькие поселки, расположенные по бокам трассы. Так что моя поездка действительно проходила спокойно и мирно, безо всяких осложнений, как и обещал Ангел Зоровиц. Я даже немного разговорил неразговорчивого вначале Пласта, а еще вдоволь начитался книг с экранчика цифрового плеера, пока полностью не посадил аккумулятор устройства. После этого мне оставалось только есть да спать, так как подзарядить плеер было не от чего: на мой вопрос об использовании электросети вездехода Пласт всего лишь неопределенно хмыкнул и пожал плечами, показывая безнадежность моих запросов.
Так что, когда мы приблизились к блокпосту, расположенному перед Переходом, монотонная поездка мне уже порядком наскучила. Но я соврал бы, если б сказал, что обрадовался непрошеным попутчикам.
Безо всяких осложнений, легко и просто, я, почувствовав возмущение поля Дороги, нырнул в серую муть Перехода. Нырнул для того, чтобы каким-то образом пронести с собой в другой мир крупногабаритный и многотонный транспорт со всем его грузом, людьми и спящей на моих коленях гиверой. Так ребенок несет из магазина игрушку, которая для него еще великовата: неудобно, немного тяжело, но никому другому он ее ни за что на свете не отдаст.
Вот и я, перебирая несуществующими в данный момент ногами, настойчиво ломился сквозь густую серость и иногда поглядывал на транспорт, который подобно большой модели лежал в моих несуществующих в этом нематериальном пространстве руках. Странное чувство: и ощущать себя, и не ощущать. Вот только при этом было полное понимание, что одна лишь сила воли — моей воли — не давала дымным струям Перехода подхватить «вездеход дальнего действия» и унести его в неизвестность. И скорее всего — без возврата.
Я-то знал теперь, что иногда так и случалось: транспорты уходили в Переходы и исчезали навсегда. Что с ними происходило — никто не знает, но принято было считать, что всему виной — некомпетентность Проходимцев, бывших на их борту. Скорее всего, они не соблюли неписаные Правила Дороги, известные каждому дорожному бродяге, передающиеся из уст в уста…
Правила, которые каждый Проходимец должен был соблюдать, если он хотел оставаться не только действующим, но и живым Проходимцем:
Дорога не любит гордых.
Дорога не любит жадных.
Дорога не любит пьяных.
Дорога не любит развратных.