— Кто такой Матвей?
Я продолжал спрашивать, неотрывно глядя на черную стену леса, боясь даже предположить, что за зверь оттуда может появиться.
— Ну ты даешь, Алексей, — удивился Чермаш. — Ты что, своего Хранителя не знаешь?
— Да он вообще ничего не знает! — раздался низкий голос из леса.
Я вскочил, закрывая глаза от света костра, пытаясь что-либо различить среди мечущихся по стволам деревьев бликам. Что-то светлое, как мне показалось, мелькнуло, переместилось… и из леса спиной вперед вышел человек, что, пятясь, тащил за собой ветвистый сухой ствол.
— Ветки цепляются, не протащишь, — сказал он через плечо. — Пришлось окружным путем волочь. Ну, привет, Проходимец!
Я ошеломленно смотрел на улыбающееся светлобородое лицо. Вот, значит, как. Некоторые сны, оказывается, совсем и не сны. А может, и сны, но имеют продолжение. Только сны эти отчего-то намного реальнее, чем настоящий мир.
— Ну что, — произнес мой Ангел-Хранитель, — пришло время пообщаться?
Он был одет в легкую светлую куртку-ветровку, джинсы и ботинки на высокой подошве. Непокрытые русые волосы, стриженные «под пажа», были абсолютно сухи с виду, несмотря на непрерывный мелкий дождь.
Я уже встречался со своим Хранителем около года назад. Хотя, если учитывать, что Ангелы-Хранители все время незримо с нами, то встречу лучше назвать беседой. И тот разговор во многом изменил мою жизнь, поменяв, в первую очередь, меня самого.
Попав на Дорогу, я вдруг осознал необходимость веры. Молитва стала спасением в ситуациях, когда ни на что другое, как на Создателя, надежды не было. Самое интересное, что Бог отвечал, хотя многие, услышь они мои рассказы, убежденно твердили бы об удачливости и случайностях. Воистину, вера — личное дело каждого.
О том, что дар Проходимца дается человеку Богом, говорило немало людей, хотя не меньшее количество людей утверждало, что дело в мутации генов или пробуждении способностей, унаследованных от предков… Как мне кажется, нежелание воспринимать способности Проходимца как дар Божий исходило из страха, что придется быть признательными за этот дар. Ведь все мы любим быть независимыми и решать сами за себя.
Даже если это приведет к исполнению пророчеств Апокалипсиса.
Я же оставался при своем мнении, тем более — после нескольких разговоров в странных местах и при странных обстоятельствах.
В одной из своих молитв я попросил Бога направлять мою жизнь. После этого я не увидел особых изменений ни в мире, ни в себе, однако непроглядная тьма Переходов стала для меня намного светлее.
И еще после этого у меня пару раз получилось общаться с Дорогой.
— Я сплю? — спросил я у Матвея, чувствуя как что-то дрожит, вибрирует в моей груди. Как растекается по телу теплая боль…
— Спишь, — легко согласился Ангел.
Несмотря на утверждающий ответ, мне не стало легче. Я давно уже не считал сны игрой воображения, мимолетной прихотью мозга. Нет, я не листаю сонники и не пытаюсь разгадывать значение той или иной белиберды, что может сниться под утро, особенно если ужин был излишне плотным. Просто есть сны и СНЫ. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы их различать.
Ангел кивнул Чермашу на принесенное дерево, и Иван, выдернув из стоящего рядом чурбачка топор, занялся дровами.
— А знаешь, почему сон? — спросил Матвей, присаживаясь на освободившееся место рядом со мной.
Я покачал головой, глядя в голубые, несмотря на желто-оранжевое освещение, глаза Ангела.
— Не получалось до тебя достучаться. Я старался, но все без толку: ты был закрыт. И только во сне, когда воля человека частично отключена, я получил возможность с тобой переговорить.
Хранитель слегка толкнул меня локтем, шутливо подчеркивая свои слова, и продолжил:
— Видишь ли, человеку дана огромная власть. Намного больше, чем он может представить. У него есть свобода воли. У него есть право выбора. Право, которое делает его подобным Создателю. И если человек не хочет, он может не слышать призыв не только своего Ангела-Хранителя, но и Бога. В его власти оградиться от здравого смысла и свернуть на путь разрушения и угасания.
Ветер, прошумев по верхушкам деревьев, стряхнул вниз тяжелые капли. Град влажных ударов по тенту заставил меня поежиться и втянуть голову в плечи.
— Ты пошел не по тому пути, Проходимец.
Лицо Хранителя стало серьезным, даже суровым. Я напрягся, ожидая сам не зная чего. Чермаш, позабыв о дровах, застыл с топором в руках, прислушиваясь к разговору.
— Ты совсем недавно стал считать, что происходящее вокруг неправильно, нехорошо. И ты прав. Все действительно неправильно. И началось все с неверного выбора. Тебе не нужно было соглашаться на эту поездку, Алексей.