Лука улыбнулся открытой… слишком искренней и открытой улыбкой, как мне показалось.
— Спокойной ночи.
— Спокойной, — пробормотал я в широкую спину врача. Вот те на: неужели доктор кривит душой? Что-то он задумал, эскулап греколицый. Незадача… Теперь придется присматривать и за ним, чтобы не выкинул какой-нибудь фортель в самый неподобающий момент. И все на мою голову. С Саньком, что ли, посоветоваться?
Я попробовал встать. Не получилось: ноги все так же отказывались мне подчиняться, хотя голова была довольно трезвой. Тогда я вытащил из добавочного кармашка джинсов зажигалку, которую партизаны не удосужились у меня спереть, и перевел рычажок газового клапана на максимум.
Щелк! Хижина осветилась слабым дрожащим светом. Я посмотрел на лицо спящего напротив штурмана, что мирно посвистывал своим вздернутым, делающим его лицо немного глуповатым носом. Санёк что-то пробормотал сквозь сон, поелозил ногами…
Раскаленный метал зажигалки ожег мне палец. Я отпустил рычажок, и хижина снова погрузилась во мрак. Нет, посвящать в мои подозрения Санька не стоило: еще сболтнет что-нибудь лишнее, балабол. А вот Лука все-таки интересный экземпляр…
Он не отреагировал на крест, а ведь должен был, если он действительно человек князя Чаушева. Хотя возможно, что попросту не счел нужным выказывать свой интерес к кресту и моей личности. Кто знает, какие инструкции ему в тайной полиции могли дать?
Я откинулся на койке, прикрыл глаза. Что ж, будем думать…
— Не всегда, когда человек думает, он принимает правильные решения. Даже когда очень старается думать.
Костер горел, потрескивая и разбрасывая искры. Влажно шумели остатками жухлой листвы деревья. Иван Чермаш рубил сучковатый ствол на дрова, смачно хакая с каждым ударом топора. Темное небо все так же сыпало мельчайшей водяной пылью, и казалось, что мой разговор с Ангелом-Хранителем не прерывался. Просто я отвлекся немного, отключился от реальности речи Матвея, чтобы увидеть быстрый — буквально на доли секунды! — сон. Сон про лагерь партизан в джунглях, про встречу с Лукой, Саньком, команданте Алехо де Вилья…
Я взглянул в лицо Матвею, но не увидел ни оттенка иронии. Скорее грусть, некоторую печаль.
Печаль из-за моей глупости. Глупости человека, пошедшего не по тому пути. Просто свернувшего не в том месте, где нужно. И попавшего в очень большие неприятности.
— Откуда мне было знать? — вяло спросил я, внутренне уже зная ответ. — Откуда я мог знать, что не нужно соглашаться на предложение Зоровица?
— Знаешь термин «человек, водимый свыше»?
Я кивнул:
— Такой человек делает намного больше, чем другие. Кажется, это еще называют талантом или… харизмой?
— Именно, — Хранитель повел широкими плечами, провел ладонью по аккуратной бородке. — Люди, как сотворенные по образу и подобию, имеют право выбора и сами решают, как им поступать. Но Творец, в отличие от людей, всегда знает как лучше. И ты, сделав выбор без вопроса, на самом деле лишил себя выбора. В своих молитвах ты просил хранить тебя от всяких напастей? Знаю. Просил. Так почему ты не спросил, как тебе поступить? Ведь гораздо проще не выбираться из опасной ситуации, а не дойти до нее, вовремя свернув…
— Это недостаток веры, — мрачно пробормотал я. — Я не привык регулярно спрашивать совета у Того, Кого не вижу. Гораздо проще пытаться все уладить самому…
— Верно, — довольно кивнул Матвей. — Настолько не привык, что отгородился даже от своего сердца, хоть оно, будучи вразумляемо свыше, не раз пыталось подсказать тебе верное решение. Как и сердце Пласта, кстати.
— Почему Бог не говорит более явно? — Упоминание о погибшем водителе сильно меня задело. — Почему не вмешивается в происходящее? Ведь Он всемогущ?
Чермаш, закончив рубить дрова, подбросил несколько сучьев в костер и осторожно подсел к нам под навес, застыл, прислушиваясь к разговору.
Матвей покачал головой, грустно глядя на меня, словно на глупого школьника, так и не выучившего простой урок:
— Подарив человеку материальный мир, Творец подарил ему и всю власть в нем. А подарки не забирают обратно, Алексей. Человек, как хозяин своей жизни, сам решает, что произойдет, хоть и часто при этом ошибается, заставляя страдать также и других. А Творец… Творец, хоть и имеет план оптимального развития событий, вмешивается в жизнь человека только тогда, когда тот сам Его попросит. Это и есть закон молитвы, Проходимец. А также — это принцип свободной воли.