— Нефть? — Лука усмехнулся. — А зачем им нефть? Разве ее перевезешь на вашу Землю через ваши непостоянные Переходы в достаточном количестве? Это же абсолютно нерентабельно!
Лука меня уел. Специально или нет, но уел. Я и не ожидал, что пренебрежительное отношение к Земле окажется таким болезненным для меня. Остались, значит, корни, остались…
— Давайте-ка лучше собирать остальных, вьючиться стволами да отходить к лодкам, — примиряюще сказал врач, снова перейдя на «вы». — Надеюсь, что никому не припалило напалмом крылышки?
Лука вышел из-под прикрытия деревьев и помахал какой-то тряпкой в воздухе. Через пару минут к нам присоединились Фернан и Пасо. Чуть позже прихромал Шварц. Пухлый коротышка повредил колено, когда убегал от атаки беспилотника, и был явно не в духе. Его маленькие прозрачные глазки угрюмо зыркали из-под насупленных бровей, но Фридрих Францевич держал рот на замке, и только яростное сопение выдавало высокую степень его внутреннего недовольства. Впрочем, плохое настроение и травмированное колено не помешали Шварцу активно воспротивиться, когда Лука решил оставить возле деревни часть вооружения.
— Берем все! — безапелляционно заявил он. — Я имею неплохой навык обращения с оружием, так что покопаюсь в этой куче на досуге и постараюсь собрать из разнообразного хлама несколько более-менее достойных стволов. Вот бы еще инструментов, инструментов… Кстати, никто не набрал какой-нибудь еды? Я вроде видел в деревне кувшины с зерном, вяленую рыбу…
— Да как-то аппетита не было возле всех этих трупов, — скорбно пробормотал Пасо. — А теперь вот…
И он махнул рукой в сторону ревущего пламени. По лицам остальных было понятно, что никто не успел прихватить чего-нибудь съестного, и теперь каждый жалел об этом.
— Понятно, — пропыхтел Шварц. — Все мы задним умом крепки. Кстати, Алексей, что это ваша гивера беспокоится?
Маня действительно вела себя странно: снова убежав рыскать в округе, она вскоре возвратилась и стала крутиться у моих ног, явно пытаясь привлечь внимание. Она даже пару раз деловито пискнула и поднялась на задние лапы, чтобы я наконец отреагировал.
— Чего тебе, морда? Есть хочешь?
Маня отбежала в сторону и остановилась, в нетерпении глядя на меня.
— Она что-то показать мне хочет, — пояснил я Шварцу и Луке. — Я пойду, гляну.
— Да что там может быть?! — наконец-то прорвало Шварца. — Нашла какую-нибудь дрянь…
— Маня дрянью не интересуется, — отрезал я и направился вслед за гиверой.
— Алексей, я с вами пойду, — сказал мне в спину Лука.
Я махнул рукой — мол, делайте что хотите! — и нырнул в заросли, впрочем держа автомат наготове.
Маня бежала не слишком быстро, давая мне возможность догонять ее, благо джунгли вокруг деревни не отличались особой густотой. Пару раз я хорошенько зацепился штанами за ветки каких-то особо колючих растений и еле освободился от них. Вот куртка, которую я так и не снял, меня снова не подвела: колючки бессильно скользили по ней, не в силах зацепиться. Шум и треск сзади меня свидетельствовали, что у Луки тоже не все так гладко с передвижением среди колючей флоры. Наверняка высокому врачу было труднее моего пробираться через заросли.
Наконец Маня остановилась и села рядом с каким-то пестрым предметом, лежащим возле основания большого растения, усыпанного бледно-зелеными цветами. Я, согнувшись в три дуги, чтобы не задевать крупные соцветия — кто знает, может, они ядовитые! — подобрался к гивере и обнаружил, что она сидит над трупом. Перемазанная кровью и грязью рубашка, повязка на голове, заострившиеся черты лица… очевидно, раненый сумел доползти сюда от деревни да и умер под этим цветущим кустом.
— И стоило за этим сюда идти, а, Манька? — устало выдохнул я. — Тебе трупов сегодня мало, что ты меня еще к одному притащила?
Маня гордо повела усами и выразительно на меня посмотрела. Что ей приглянулось в этом теле, бывшем при жизни одним из партизан команданте Алехо (если судить по одежде), — непонятно.
— Что там у вас?
Лука, кряхтя и загребая крупными ступнями, обутыми в потертые ботинки, подобрался ко мне.
— Еще один мертвый партизан, — недовольно ответил я и протянул руку к гивере: — Ладно, Маня, ты показала свою находку, теперь пойдем…
«Мертвый» партизан пошевелился и застонал.
Лука мгновенно оказался рядом, приподнял голову партизана, приподнял веко, пощупал пульс. Теперь я узнал этого человека: он часто крутился рядом с нашей хижиной, скалясь желтозубой улыбкой. Вот только сейчас в его оскале не было заметно жизнерадостности.