Для себя же «специалист по сложным ситуациям» оставил давно облюбованное двуствольное ружье. Отпилив стволы почти наполовину и оставив от приклада одну рукоять, он заявил, что лучшего оружия для ближнего боя в джунглях, чем короткий гладкоствол, не найти. Санёк было заикнулся, что не мешало бы и на его FN укоротить ствол, так как «винтовка больно длинная», но Шварц в ответ всплеснул натруженными руками, перепачканными оружейным маслом и металлической пылью, и Санёк отстал от него, поняв всю беспардонность своего заявления.
Свой револьвер Шварц также хорошо вычистил и смазал, очевидно опасаясь вездесущей сырости.
К слову, Лука также попытался привести в порядок какую-то старую «беретту», выисканную в железном хламе, но пистолет оказался в таком отвратительном состоянии, что врач, после неполной разборки обшарпанного и поржавевшего ствола, попросту отправил его вслед за остальным негодным железом — за борт.
Шварц очень сокрушался, что в деревне не оказалось гранат. То ли нападавшие их все с собой забрали, то ли у партизан их и до нападения было негусто, но даже ржавого запала мы не нашли.
Теперь мы были более менее нормально вооружены, так чтобы и от хищных зверей обороняться, и, при нужде, с двуногим врагом справиться.
— Стволы — это, конечно, хорошо, — высказал общую мысль Санёк. — Но мы же не будем их есть? А жрать-то хочется!
Есть действительно очень хотелось: целый день мы практически ничего не ели. Несколько мелких плодов, собранных Чино с какого-то куста на берегу реки, скорее раздразнили наш аппетит, так что голодное бурчание то и дело доносилось с разных краев лодки.
— Завтра попробуем поохотиться, сеньоры, — пообещал нам Чино. — А сегодня главное — миновать Алые Столбы.
— Охотиться с огнестрелом мы будем только после того, как вернем себе вездеход, — жестко сказал Шварц. — Дорога, по которой движутся наши загадочные друзья, близко. Глупо было бы выдать свое присутствие грохотом выстрелов.
— Чино, а ты бы мог сделать лук? — невинно спросил Санёк.
— Это возможно, сеньор Сандро, — охотник наморщил лоб и ткнул пальцем вперед. — Но, сеньоры, поймите: важнее всего — миновать Алые Столбы!
— Почему это так важно?
— Там река сужается, нужно быть внимательным, но главное — там норы красных псов.
— Ну с псами-то мы разберемся, я думаю, — самодовольно пробормотал Санёк, поглаживая приклад штурмовой винтовки.
Чино взглянул на него со странным выражением (так, брезгливо-жалостно, обычно смотрят на душевнобольного), но промолчал, очевидно оставаясь при своем мнении.
Солнце уже довольно низко спустилось к холмам, когда лодка добралась до того места, где река снова сужалась. Темная вода пенилась и прыгала, ударяясь о скалистые берега, но, повинуясь течению, все же протискивалась в тесное русло. Порогов, к счастью, здесь не было, но это не значило, что можно было сидеть в лодке ничего не делая: течение было очень быстрым, и в любой момент лодку могло понести на прибрежные камни. Так что все держали вырезанные ранее шесты наготове, чтобы упереть их в дно или оттолкнуться от скалы, если нас к ней понесет.
К счастью, Чино был мастером своего дела: он ловко провел лодку через стремнину, и она вошла в ровное, хоть и довольно быстрое течение реки, что стала извиваться между каменными Столбами.
— Ничего себе Столбы! — восторженно бубнил Санёк, вертя головой на все стороны. — Лех, хорошую зеркалку бы сюда, а? Вот фотки бы улетные получились!
— Ага, ты еще про то, чтобы их выложить ВКонтакте и Фейсбуке, вспомни, — ехидно заметил я.
Посмотреть действительно было на что: огромные скалы, словно пальцы неведомых великанов, поднимались со всех сторон, будто грозя закатному небу, а может — прося у него милости?
В диаметре эти симметрически правильные скалы были от пары метров до нескольких десятков. Высота также была различной: некоторые Столбы поднимались, на мой взгляд, до уровня пятнадцати-двадцатиэтажного дома, если не выше. Камень красноватого оттенка, освещенный лучами заходящего солнца, в самом деле налился цветом артериальной крови, оказывая сильное впечатление на непривычного к этому человека, а черные при таком освещении джунгли у подножия каменных великанов только подчеркивали этот неестественный цвет.