Через десяток выдохов я смог ухватиться за отголосок мысли и с трудом произнес:
— Кажется, полегчало.
Я едва смог подняться и на негнущихся ногах, всё ещё мелко дрожа всем телом, медленно поковылял к шкафу-купе. Открыл левую створку, взял чистую футболку, переоделся и без сил рухнул на кровать. Если бы я верил в Бога, то, пожалуй, помолился бы ему, ну или ей. Вот бы сейчас не валяться на кровати, как тюфяк, а почитать что-нибудь. Ну хоть бы о богах, но вот незадача, единственный интересный роман про богов писателя-фантаста начала двадцать первого века не увидел жизнь в этом мире. Жаль.
Последний раз паническая атака случилась у меня два года назад в поместье Львовых, когда я обедал с новыми родственниками. В Имперской академии, конечно, кормили как на убой, так как молодым курсантам после тяжелых тренировок и занятий по обязательным предметам требовалась прорва энергии. Тем не менее, сестра обеды прогуливала, предпочитая библиотеку или сад, а Антон, мой «старший брат», всегда отказывался по причине усталости или занятости «делами рода». Поэтому ел я в компании лишь главы нашей ветви.
В Имперской военной академии отпускали домой на месяц летом и на неделю зимой. Зимние каникулы я предпочитал проводить за физической подготовкой и дополнительными занятиями в библиотеке академии, навещая дом лишь на Новый Год и первое число. Летом же, как и положено, на всё время приезжал в поместье в Солнечногорске, которое так и не стало для меня домом.
Сначала, совершенно неожиданно, это почётное место заняла военная академия. В основном благодаря характеру и закалке Игната Васильевича Образцова, который, несмотря на рыжую шевелюру, носит странное прозвище «Синий». Он всегда вёл уроки, не повышая голоса и не угрожая наказаниями курсантам, но на истории, как военной, так и общей, всегда царила идеальная дисциплина. Почему? Игнат Васильевич, несмотря на свой возраст в сорок с хвостиком, обладал богатырским телосложением. Рост под два метра и приблизительно такая же ширина плеч и размер кулака. Он их при мне, кстати, никогда не применял.
Впрочем, не вижу причин для мастера-волшебника пользоваться кулаками. Игнат Васильевич помог мне восполнить знания, в которых проще было посчитать то, что мне известно, своим любимым методом: я дам тебе дополнительную литературу, но есть один нюанс. Оценивались мои усилия лишь по двухбалльной шкале «сдал-не сдал», где первое означало «успешно». С другой стороны, с моими знаниями на тот момент на «хорошо» или «отлично» можно было даже не рассчитывать.
Именно за очередным обедом с Андреем Ростиславовичем, во время моего месячного летнего каникулярного отпуска, я перестал понимать почему так мало времени провожу дома в поместье, не интересуюсь помолвкой, которую в очередной раз предлагал отец, ведь девушка-то действительно из неплохого рода. Можно и забыть уже о Москве и Мише. Стоп, причем здесь Трубецкой и почему нужно забыть о моём друге и столице? Вот тогда меня и переклинило.
— Летая к звёздам, перестаёшь пугаться высоты, но, витая в облаках, начинаешь бояться падения, — произнёс одну из фраз Графа вслух.
Надеюсь, он не скис после того, как я исчез. Или, возможно, тело Михаила Маркова всё ещё лежит в капсуле в лаборатории «Астрала». Не знаю, но надеюсь, что художник смог найти силы жить дальше за четыре с половиной года. Я бы не хотел, чтобы мое путешествие по Галактике, оказавшееся билетом в один конец, стало таковым и для него.
Нужно отвлечься, иначе опять раскисну или потеряю голову.
Я повернул голову направо и начал медленно осматривать комнату. Бежевые стены, шторы, балкон, шкаф, ничего интересного. А потом взгляд сам собой упал на прикроватную тумбочку с газетами. Вчерашние, но тоже подойдёт.
Верхним оказалось местное издание «Найроби Мир» на русском языке, в котором кроме новостей о столице можно было узнать последние изменения во всей Кенийской Свободной Республике и Африке.
На первой же странице красовался крупный заголовок: «Сомалийские пираты — континентальная угроза». Статья, как можно догадаться, посвящена агрессии со стороны Сомали, читай Италии, которая направлена против рода Татищевых, то есть Российской Империи. В теории, причин для вмешательства у нашего императора нет, война мелких сомалийских дворян с одним родом — не его калибр. На деле, Иностранный Корпус отбивается от мелких групп итальянских наёмников. Зачем? Конструкт. Автор же пишет об их возможности блокировать порты и прерывать водное сообщение с Европой. Интересный взгляд.
Следующая статья занимала три разворота и была скорее похожа на небольшое исследование. Любопытство — не порок, заглянем внутрь. Интересно же.
«Пороховая бочка колониальных империй» — это очень точное название для Африки, нужно запомнить. Автор описывает предпосылки создания системы сдерживания и противовесов, которая сейчас является необходимостью для всех участников в судьбе континента, а также рассматривает перспективы сближения империй и возможности формирования новых альянсов.
В Африке сейчас находятся колонии многих крупных игроков, и если раньше это были просто ресурсные и сельскохозяйственные «придатки», то с обнаружением конструкта, способного обеспечить качественный рост магов страны-владельца как пассивно, просто потому что огромный кристалл есть, так и с помощью артефактов, ситуация изменилась.
В Западную и Экваториальную Африку и Алжир, подконтрольные Франции, последние десятилетия начали стекаться боевитые роды, официально для противостояния захватнической политике Британской Империи и поддержания порядка в качестве миротворческих сил. С последним я соглашусь: французские свободные роды творить умеют, но только не мир, а разрушение и хаос. Автор разделяет мой скепсис и приводит в пример анти-колониальную войну в Эфиопии в 1913 году.
После смерти предыдущего императора, Тэкле Третьего, итальянцы, которые весь конец девятнадцатого — начало двадцатого века провоцировали приграничные стычки с эфиопскими родами, чтобы получить казус белли, право на объявление войны, решили, что настал подходящий момент для стремительного расширения колониальных владений.
Предполагалось, что захват Эфиопии будет осуществлен в кратчайшие сроки, пока новый император, Теодрос Четвёртый, происходящий из рода потомков династии царя Соломона, не взошел на престол. Война началась и несколько недель эфиопские войска под предводительством Теодроса оказывали ожесточенное сопротивление, но итальянские силы продвигались вглубь страны и в конечном счёте смогли взять императора в плен. Казалось бы, причём тут французы?
Дело в том, что в Аддис-Абебе, столице Эфиопии, гостил Франсис «Бастард» де Бальц, внебрачный сын одного из представителей старшей ветви Де Бальц, одного из древнейших родов Франции, происходящего из Прованса. И пусть род почти прервался и их остались единицы, когда-то представители де Бальц могли бросить вызов королевской династии Испании, который, справедливости ради, закончился тяжелым поражением и практически полным истреблением сразу нескольких дворянских ветвей французских магов. Но это к делу не относится.
К тому же, прозвище «Бастард» Франсис получил не столько как внебрачный сын, а скорее из-за своего стиля ведения боя и безжалостности. Враги чаще называли его ублюдок, но только за спиной. Магов своего рода. На другом материке. И шёпотом. А исконными врагами рода де Бальц, барабанная дробь, кроме испанцев являются итальянцы, так как французы на протяжении сотен лет вели родовые войны в Южной Италии и Сицилии.
Франсис, к несчастью, редко путешествовал один, а свита у него была подходящая. Как говорится, покажи мне своего друга, и я скажу кто ты. Бастард со свитой настолько втянулись в ночную жизнь в столице Эфиопии, что обнаружили итальянских магов только когда начались бои в пригороде Аддис-Абебы, которые Франсис со свитой восприняли как продолжение банкета. Не стоит отмечать, что дальше пригородов итальянцы не продвинулись, а от контрнаступления спасли лишь своевременный мирный договор, огромная контрибуция и пакт о ненападении на двадцать пять лет между Эфиопией и Италией.